Мне было тяжело думать о Карсоне и о том, действительно ли его душа проклята. Он, кажется, верит в это, и, возможно, именно поэтому он так замкнут и сдержан. Он думает, что его уже не спасти.
— Ты слышала библейскую историю Августина, дитя?
Я ломаю голову в поисках каких-нибудь воспоминаний или историй, которые слышала о нем, но ничего не получается.
— Нет, сэр.
— Он был известным вором в молодости, нарушил одну из Десяти Заповедей, совершив прелюбодеяние, стал отцом внебрачного ребенка и отвернулся от христианства. Все думают худшие грехи — смертные грехи, да? Ты знаешь, что с ним стало в загробной жизни?
Мои нервы на пределе, желают услышать результат истории.
— Что случилось?
— Он стал Святым, — я чуть не упала на пол, услышав ответ. — Святой Августин широко популярен среди католиков благодаря своим философским трудам и учениям. Так что нет, дитя, никто по-настоящему не проклят. Нужно лишь исправлять свои ошибки.
Впервые за долгое время надежда наполняет мою грудь.
— Спасибо, отец.
— В любое время, дитя мое. Прощение — это отпущение грехов. Лишь прощением потерянное спасается от того, чтобы снова потеряться. Так сказал Августин, запомни это, Элайна.
— Откуда вы знаете мое имя?
Священник издает тихий смешок.
— Ты ходишь в эту церковь со дня своего рождения, глупышка, я очень забочусь об этой церкви и людях, которые ее посещают. Не все здесь думают только о деньгах.
Я улыбаюсь и склоняю голову, пока он продолжает прощать мои грехи. Приятно находиться рядом с бескорыстным человеком, который не осуждает меня за поступки, как все остальные в моем мире.
Я ухожу оттуда с большей надеждой, чем когда-либо прежде, не только для себя, но и для остальных потерянных душ.
Сегодня на семейном ужине полный зал. Вообще-то приятно, что все с нами, особенно после событий, которые разыгрались в клубе.
— Так что же теперь будет с «Опаской», пап? — спрашиваю я, прежде чем сделать глоток вина.
Мой отец вздыхает:
— После такой резни мы никак не сможем снова открыться. Просто находясь там после того, что произошло, у меня по спине бегут мурашки. «Победа», клуб Карсона, подойдет для наших дальнейших операций.
Осознание приходит ко мне, и одновременно к Тессе.
— Неудивительно, что нам не пришлось стоять в очереди в тот раз! — она смеется, и я тоже хихикаю.
Чёрт побери. Если он владеет «Победой», то зарабатывает много баксов, потому что это один из самых престижных клубов Мичигана.
— Не говоря уже о клубе в Нью-Йорке, которым он тоже владеет. Ну, тот, который мы оба вроде как разделяем, — говорит Эллиот, поднимая свой бокал в приветствии Лилиане, как будто это произведет на нее впечатление.
— Вау, ты владеешь стрип-клубом. Как удивительно, — произносит она с другой стороны стола, заслужив суровый взгляд моей матери.
— А чем ты еще владеешь? — я поворачиваюсь к Карсону. В глубокой задумчивости он проводит пальцем по подбородку.
— Чем он не владеет, вот в чем вопрос, — фыркает Джейс, прихлебывая спагетти.
Карсон пожимает плечами, явно чувствуя себя неловко.
— Ничего особенного, правда. Просто несколько клубов, немного недвижимости, несколько охранных компаний.
— Несколько? Скорее, целая чертова корпорация! — восклицает брат, заслужив суровый взгляд Карсона.
— Этот мальчик всегда хорошо разбирался в цифрах, верно, Карсон? — на лице отца появляется гордая улыбка. — Раньше я платил налоги в восемь лет!
— Ладно, хватит хвастаться сверхчеловеком. Как насчет того, чтобы действительно сосредоточиться на том, что, черт возьми, мы собираемся делать с этим рождественским гала-концертом, чтобы у нас не было повторения того, что произошло в последний раз, — напоминает нам дядя Ромарио.
— Пап, никаких разговоров о делах за ужином! — Макс отчитывает отца с лицом, измазанным соусом.
Все за столом смеются.
— Он прав, Ро, — подхватывает отец.
Дядя Ромарио пожимает плечами:
— Я не хочу еще одного внезапного нападения на мою семью. Возможно, в тот раз нам и повезло, но ты же знаешь, насколько сильны могут быть наши враги. Посмотри, что случилось с первоначальным кланом, Вин… Костанелли были неприкасаемыми, и вся родословная была стерта начисто, потому что…
Отец стучит кулаком по столу.
— Довольно, Ромарио.
Тишина оглушает при одном упоминании о королевской линии мафии. Семья Костанелли была самой могущественной итальянской «Коза Нострой». Они поддерживали мир между странами, их любили и лелеяли многие, пока не случилась трагедия.
Тетя Валентина вздыхает и кладет руку на лоб.
— Идиот. Всегда успевает фигню сморозить.
— Что с ними случилось? — спрашивает Тесса, выглядывая из-за стола.
— Это действительно трагическая история. Два могущественных брата, Джованни и Эмилио, влюбились в одну и ту же бедную деревенскую девушку… — начинает Джейс.
— Жители деревни говорили, что Эмилио был эгоистичным и подлым по отношению ко всем, с кем общался, особенно к бедной девушке Луне. Итак, Джованни стал главой клана, потому что Эмилио не подходил для этой должности, и Джо выбрал ее в жены, — заканчивает тетя Валентина.
