Сейчас подходящее время, чтобы сказать ему? Или нужно подождать и подумать? Я отрицательно качаю головой. Никогда не бывает подходящего времени для чего-то подобного. Я слышу легкое шарканье из комнаты. Прежде чем потерять мужество, я достаю из кармана тест и поднимаюсь по лестнице.
С глубоким вздохом я поворачиваю ручку двери в спальню, и первое, что появляется в поле зрения, — это различные предметы одежды, разбросанные по всему полу, и рамки фотографий, сбитых с полок.
Растерянно оглядев комнату, мои глаза останавливаются на двух знакомых фигурах — в моей постели, оба голые.
— Какого черта?! — кричу я, чувствуя, как от этого зрелища у меня останавливается пульс.
Все, что я вижу, — это силуэт девушки сверху и Карсона под ней. Она оглядывается с блеском в глазах, и мое лицо бледнеет.
Нина смотрит на меня и стонет от удовольствия, когда рука Карсона сжимает ее зад, крепко прижимая ее к себе с плотно закрытыми глазами.
Он поворачивается ко мне с навязчивым отсутствием эмоций, как будто ему все равно, что мое сердце буквально разрывается на куски прямо у него на глазах. Он не выказывает никаких угрызений совести. Он хочет, чтобы я это увидела. Он хочет, чтобы я его ненавидела, и в этот момент я правда ненавижу. В этот момент он самый худший человек, каким только может быть, и я ненавижу его за то, что он причинил мне столько боли.
Мое сердце словно летит на пол, и мне приходится опереться о дверной косяк, чтобы не упасть при виде того, что происходит.
Его глаза задерживаются на моем лице с ухмылкой, а потом видят тест в моей руке. Он останавливает дальнейшие действия и резко отталкивает от себя обнаженное тело Нины. Она вскрикивает и прижимается к подушкам, с усмешкой натягивая на себя одеяло.
Мои глаза задерживаются на ней, прежде чем видят обнаженную фигуру Карсона, смотрящую на меня.
— Что это у тебя в руках, Элайна?
На глаза наворачиваются слезы. Мне так больно, что я даже не могу нормально думать. Как он мог так поступить со мной?! Гнев вспыхивает в моих венах, и я ничего не могу с собой поделать, я срываю одеяло с кровати и бросаю его на пол.
— Нина? Серьезно, Карсон? Неужели ты не мог хотя бы найти кого-то менее отчаянного?
— Не позволяй ей так со мной разговаривать, Карсон!
Его взгляд прикован к руке, которую я сейчас прячу.
— Убирайся к черту, Нина, — сердито заявляет он резким тоном.
— Что значит «убирайся»? Мы еще не закончили, Карсон. Скажи этой избалованной сучке, чтобы она ушла!
Его терпение лопнуло, и он грубо хватает ее за шею.
— Я больше не буду повторять. Сказал же уйти. Сейчас же.
На ее лице появляется выражение ужаса, и она встает с кровати, собирая с полу одежду.
— Прекрасно! — она поворачивается ко мне с горящими глазами. — Ты ему наскучишь, Элайна, и я буду рядом каждый день. Такого человека, как он, не укротишь. Только твой отец способен на это, Элайна, но это не помешает мне сделать Карсона своим. Я позабочусь об этом.
Я стою перед ней.
— Ты меня не пугаешь, Нина.
Ухмылка пробегает по ее некогда красивым чертам лица.
— Ты не меня должна бояться.
Прежде чем я успеваю спросить, что она имела в виду, Карсон бросает на нее предупреждающий взгляд, и она уходит, подмигивая мне, выходя за дверь.
— Элайна… — Карсон начинает подходить, и видя его в таком состоянии, что-то внутри меня обрывается, и я не могу сдержаться.
Он пытается подойти ко мне, но я отталкиваю его.
— Не смей! Как ты мог это сделать? — на этот раз слез нет, только яростный, ничем не сдерживаемый гнев.
Он резко пробивает стену возле меня кулаком.
— Я не знаю, что еще делать, Элайна! Мы зашли слишком далеко. Я не могу продолжать это делать!
— Не знаешь, что делать?! Да все что угодно будет лучше, чем это!
Я толкаю его изо всех сил и наношу удар за ударом ему в грудь. Он крепко берет меня за руку и прижимает к стене.
— Прекрати, Элайна! — сердито требует он.
— Нет! — я борюсь с ним, чтобы освободиться, но он не шевелится. — Отпусти меня, ублюдок!
— Хочешь уйти? Тогда, блять, уходи! — он с горечью отпускает меня. — Я никогда этого не хотел! Ты упрямая сука, мы просто трахались! — его грудь вздымается и опускается, когда я понимаю, в чем он только что признался.
Он никогда не хотел меня.
Это была ложь.
Я смотрю на него так, словно он только что дал мне пощечину. С таким же успехом он мог бы это сделать, потому что я физически чувствую, как мое сердце разбивается вдребезги.
Он отстранился от меня и одним махом сбросил все с комода.
— С самого начала я знал, что не должен был делать этого. Как я мог быть таким тупым? Черт! — он продолжает бросаться на комнату, а я застыла в углу, наблюдая за человеком, чьего ребенка ношу в животе.
Именно в этот момент я принимаю решение. Карсон слишком глубоко вошел в жизнь «Коза Ностры», чтобы рисковать ею ради кого бы то ни было, не говоря уже о ребенке. Я увезу своего нерожденного ребенка подальше от него и от любого, кто попытается встать между нами.
Я вырываюсь из оцепенения и хватаю сумку из шкафа, помещая в нее любую одежду, которую мне удается достать. Я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице, прежде чем меня дергают назад.
