— Что, черт возьми, было у тебя в руке, Элайна? Я больше не буду спрашивать.
— Отвали от меня! — я поднимаю руку и сильно шлепаю его по лицу.
Его голова резко поворачивается в сторону, а глаза горят, когда он снова смотрит на меня.
Он сильно трясет меня за плечи.
— Черт возьми, Элайна! Скажи мне сейчас, или я без колебаний возьму дело в свои руки и заставлю тебя сказать!
Я отстраняюсь от него, вытаскиваю тест из заднего кармана и бросаю на пол рядом с ним. Его лицо бледнеет, когда он поднимает его и читает маленькие буквы. Он застывает. Выражение его лица немногословно и полно шока.
Он дергает себя за пряди волос и вдруг падает на колени.
— Черт! — громко рычит он.
Это просто ужасно — видеть, как человек, который всегда сохраняет самообладание, физически теряет его передо мной. Я больше не могу этого выносить, моя маска начинает сползать, а я не позволю ему увидеть еще одну слезу. Я должна быть сильной ради своего ребенка. Я беру ближайший ключ, который мне удается достать, и выбегаю за дверь.
Я бегу так быстро, как только могу, к машине Карсона и запираюсь в ней, отбрасывая сумку в сторону и заводя двигатель.
Я слышу его прежде, чем вижу, как он идет за мной.
— Элайна! — задним ходом я выезжаю и сильно нажимаю на газ.
Машина рванулась назад, и я с визгом вылетела, оставив Карсона кричать мне вслед.
Зрение начинает расплываться, когда нежелательные слезы свободно текут по моему лицу. Я была так глупа, что думала иначе о Карсоне. Нина была права, он никогда не изменится ради меня. Он безнадежен, а я была слишком наивна, чтобы понять это. Я отдала свое сердце чудовищу, а взамен потеряла все.
Я быстро выезжаю из города, мне некуда идти. Я сломлена и беременна, мне негде остановиться, и все, что я могу сделать, — это смотреть в зеркало заднего вида, наблюдая, как все, ради чего мы с Карсоном так упорно трудились до этого момента, исчезает вдали.
Я знаю, что первое, что нужно сделать, — это выбросить свой телефон, чтобы меня не могли выследить. Я еду, как мне кажется, несколько часов, пока наконец не нахожу мотель, который находится достаточно далеко от города. Я выхожу из машины и разминаю ноющие мышцы, прежде чем войти в маленькую приемную, чтобы забронировать номер на ночь.
Дедушка с веснушчатым лицом приветствует меня у стойки.
— Ну, здравствуй, дорогуша. Ищите комнату?
Я киваю.
— Да, пожалуйста.
— Без проблем. Подождите минутку. Нужно проверить, есть ли у нас свободные места на сегодняшний вечер.
Я стою в стороне, наблюдая, как мужчина уходит в другую комнату. Я наблюдаю за ним через стеклянное окно, пока он говорит по телефону.
Странное чувство бурлит внутри меня, приказывая вернуться в машину и уехать. Я стряхиваю с себя эту мысль, думая, что это просто паранойя. Кроме того, я отъехала достаточно далеко, чтобы ни одна живая душа не узнала, кто я такая, и не донесла обо мне отцу или, что еще хуже, Карсону.
Старик возвращается с улыбкой.
— Тебе повезло. У нас есть одна свободная комната. Позволь проводить.
Я натянуто улыбаюсь и следую за ним, заметив, что на стоянке нет ни одной машины, кроме моей и еще одной. Я начинаю паниковать.
— А это твоя комната, Элайна, — он открывает мне дверь, и я останавливаюсь.
Меня охватывает ужас.
— Я не называла своего имени, — заявляю я, пятясь от него, пока не натыкаюсь на твердую грудь.
— Не называла.
Первый мужчина смеется.
— Ты же не думала, что мы простим ублюдка, который обвинил нас в убийстве русского, не так ли?
Я выдохнула, когда осознание поразило меня. Они ирландцы. Те же самые люди, которых мой отец обвинял в смерти лидера русской банды — Виталия.
Внезапно меня схватили сзади и втолкнули в темную комнату. Страх впивается в горло, как только мой взгляд падает на шприц, который держит старый ирландец.
— Сладких снов, дорогуша. Тебе нужно отдохнуть, пока мы готовим свой план.
Я вскрикиваю, когда чувствую, как толстая игла вдавливается в мою кожу и вводится наркотик, от которого я сразу же становлюсь вялой. В комнате начинает темнеть, я теряю сознание, но не раньше, чем слышу, как ирландец говорит в трубку:
— Дмитрий? Кажется, я нашел того, кого ты искал.
Я просыпаюсь сонной и усталой, сопровождаемой пульсирующей головной болью. Мне очень холодно. Мои глаза сканируют комнату мотеля, пока не останавливаются на фигуре в дальнем конце, и я физически чувствую, как мое сердце падает в желудок, как только я понимаю, кто это.
— А-а-а, моя кукла наконец проснулась, — Дмитрий выглядывает из тени.
Я пытаюсь встать с кровати, но мои руки скованны наручниками по обе стороны от головы. Это движение сбрасывает белые простыни с меня, и я с ужасом осознаю, что совершенно голая.
— Пожалуйста, Дмитрий, отпусти меня. Мой отец даст тебе всё, что только хочешь, только, пожалуйста, отпусти меня.
— У меня уже есть то, что я хочу, драгоценная девочка. С чего бы мне тебя отпускать? — он идет к кровати, его рука скользит по моему голому бедру. — Такая красивая, — шепчет он, блуждая глазами по моему обнаженному телу. К горлу подступает желчь, и я изо всех сил сдерживаю ее.
