– Он забыл, – говорю я бесстрастно, убирая телефон обратно в карман. Оуэн прикусывает губу, будто пытается придумать, что сказать. Но не успевает он ответить, как мой телефон снова жужжит.
– Кто-то мне звонит, – говорю я, вытягивая его снова.
– Это Уилл?
Я проверяю экран.
– Э-э, нет, – отвечаю я с удивлением. – Это мамин бойфренд. Наверное, мне надо ответить.
– О, ну конечно, – кивает он. – Потом поговорим.
Я начинаю подносить телефон к уху, но глядя на то, как Оуэн открывает дверь Центра искусств, я кричу ему:
– Эй! – И поднимаю лист со списком записавшихся. – Спасибо. Из тебя получится идеальный Биф Ломан.
Он расплывается в улыбке, а потом разворачивается и уходит, оставляя меня наедине с телефоном.
Я отвечаю.
– Привет, Рэндалл, – говорю я.
На другом конце я слышу щелчок, а потом голос Рэндалла.
– Меган, привет! Я надеюсь, тебе удобно говорить? – Он кажется удивленным, будто не ожидал, что я сниму трубку. – Твоя мама сказала, что у тебя после школы репетиция, и я не знал, закончилась ли она уже, плюс еще разница во времени…
– Удобно, – обрываю я его.
На фоне я слышу неожиданно громкий возглас.
– Рэндалл, друг! Ты нам нужен! Эппс тут второй раз сбил все кегли за два удара. Где наш Мастер Страйков?
Я невольно улыбаюсь. «Мастер Страйков?»
– Ты играешь в боулинг? – спрашиваю я Рэндалла.
– Да, э-э, извини, – запинается он. – Я, моя команда, мы во втором туре регионального турнира. Я отлучился пораньше. Хотел с тобой перемолвиться словечком.
– Хорошо… – Я так и не поняла, как мне общаться с Рэндаллом. Я не знаю, как мама это делает. Честно говоря, Рэндалл не особо вписывается в жизнь мамы – бывшей художницы-авангардистки, которая всегда отвечает сарказмом на мой сарказм. А Рэндалл – бухгалтер, и очень стеснительный. Когда мы с ним познакомились, у него на ногах была обувь с пальцами – такие странные кроссовки, которые выглядят, как перчатки для ступней, и он носил их по дому, хотя я почти уверена, что они предназначены для бега, – и он многословно хвалил все, что мама приготовила в тот первый вечер, будто боялся, что она его иначе выгонит. У него постоянно появляются странные новые хобби, сначала лепка из глины, теперь вот это. Как моя мама ложится в кровать с парнем, который проводит вечера будней, играя в региональном турнире по боулингу?
– Что стряслось? – спрашиваю я, потому что он молчит.
– Я приеду в Стиллмонт через пару недель, – говорит он чуть громче, чем следовало бы. – Я надеялся, что ты, может, захочешь встретиться на кофе?
– Ага. Э-э. Ладно. – Я не знаю, почему мама не могла меня сама спросить. Затем мелькает пугающая мысль. – Погоди, а мама с тобой будет?
– Нет! Я, э-э, нет, это командировка, – разъясняет он. – Я пробуду в Орегоне всего день или два, но я бы себя отпинал, если бы не провел немного времени с моей – э-э, с тобой. Но твоя мама с большим нетерпением ждет приезда в декабре на фестиваль!
– Ну да… – Если этот телефонный разговор показателен, то кофе наедине с Рэндаллом возьмет новый рекорд в неловких светских беседах. Но я должна дать ему шанс. Он хороший и, видимо, каким-то образом делает маму счастливой. – Хорошо, да, – говорю я чуть более убедительно. – Напиши мне, когда приедешь, и что-нибудь придумаем.
– Отлично! Я… я тогда тебе напишу, – восклицает Рэндалл так, будто ему самому эта идея не приходила в голову.
– Класс. – Я собираюсь повесить трубку. Но вместо этого добавляю: – Ни пуха ни пера. Ну, в турнире.
– Спасибо за
На часах 5:13 вечера пятницы. В зернистом изображении окошка FaceTime на моем компьютере мама поднимает брови.
– Предупреждение? – упрекает она. – Тебе нужно
«Черт, мам».
– Я не это хотела сказать, – отвечаю я с досадой. – Ну, что у нас вообще есть общего? Это будет так нелепо.
– Из общего у вас – я!
Я закатываю глаза.
– Это не та тема, которую я бы хотела обсуждать с парнем своей матери. Наверное, придется освежить в своей памяти новости боулинга, если я хочу поддержать беседу с Мастером Страйков.
– Сжалься над беднягой, – приказывает мама без улыбки. – Он не привык разговаривать с семнадцатилетними девочками.
– Ну я уж надеюсь. – Я делаю возмущенное лицо, и мама смеется. Кто-то стучит в дверь, и, что меня всегда раздражает, папа врывается, не ожидая моего ответа на стук.
– Привет, Кэтрин. – Он кивает в сторону компьютера, и моя злость испаряется. Я с удивлением отмечаю, как расслабленно звучит его голос. Нет того напряжения или сухости, которые обычно присутствовали в разговорах между моими родителями.
– Надеюсь, я не слишком рано? – спрашивает папа.
– Нет, как раз, – отвечает мама, и я резко поворачиваюсь к ней.
– Как раз для чего? – Я перевожу взгляд между ними, пытаясь понять, что могло заставить маму и папу болтать у меня в спальне, будто они закадычные друзья.
Они переглядываются, и я понимаю – что бы это ни было, это что-то серьезное.
