– Нет, конечно, – Алёна приподнялась и нахмурилась. – Как-то я у него спросила: «Любишь хоть свою жену?», и он ответил: «Да». Только мне не понятно, как можно быть таким уверенным в своей любви и изменять. Вот, ты, наверно, очень осуждаешь меня. Да и мне вспоминаются сцены из фильмов, когда жёны нападают на любовниц, но ведь я-то никому не изменяю. Не я, так другая… Мне, например, просто скучно, большинство людей пусты и глупы, а искать кого-то особенного лень, да и какому особенному я нужна, если серьёзно? Так скучно… Ничего я не жду, ничего не жаль. А так хоть какая-то ерунда. Мерзко, отвратительно, но хоть что-то…
– Странное какое оправдание. Занялась бы делом. Как там у тебя с учёбой, работаешь?
– С учёбой всё хорошо, я ж на журналиста учусь, тут и такая дура, как я, справится. Даже писала заметки в газеты. Представь, в редакциях порой мне не верили, что я их сама пишу, будто для этого много ума надо: писать глупости по одним и тем же шаблонам. Я всё это изучила ещё в оренбургской «Школе журналистики». Помнишь наших чудесных преподавателей? Жанр заметки изучили и сразу в бой, вот тебе задание – пиши, будет хорошо – опубликуем, жанр эссе изучили – пиши, сумеешь – напечатаем! Каждый день практиковались, и не беда если не напечатают, главное – был азарт. А тут… Нет, на самом деле преподаватели у нас очень хорошие, профессиональные: расскажут интересно и шутками в меру разукрасят свою речь, но… Не хватает той практичности, чтобы изучил – и сразу в бой. Скучный конвейер. Может быть, я это так вижу, потому что было убеждение, будто в Москве всё будет лучше, и преподавание и возможностей больше. Но…
– Ну ты и так нашла где публиковаться, просто сама не захотела. Скорее тут ностальгия по былому, по тому волшебному чувству надежды. И я чувствую тоже самое. Разве кто заменит первого литературного руководителя из Дома писателей? У нас на занятиях было всё. От поэзии хеттской царицы до малоизвестных современных поэтов. И плодотворные обсуждения, ничьё мнение не было авторитарно, автор имел право на то, чтобы отвоевать свою позицию, коли она ему так важна. Если руководитель видел, что в целом у человека есть способности, пускай он пока ещё хромает в своём творчестве, то он старался хоть раз в год, но напечатать где-нибудь – авансом, но в следующий раз ждал только ещё лучшей работы. А ведь это крайне важно для начинающего писателя! В хорошем смысле мы были разбалованы, но, тем не менее, знали куда идём. И на наших занятиях плакали от критики, были и конфликты между враждебными направлениями.
– Ничего лично я не знала. Сказано было: иди да живи… Всё думала, как в «Трёх сёстрах»: эх, в Москву бы, в Москву, тогда-то и начнётся подлинная жизнь.
– Ну, не стоит отчаиваться. Для девушек, конечно, любовь очень важна. Но вдруг ещё повезёт?
– Нет, я для себя уже ничего не жду, не люблю людей… Давно уже не люблю. Иногда мне кажется, что насчёт любви я проклята.
– Алён, ты просто тупенькая. Это бывает.
– Спасибо, Михаил. От души. После тебя, как после бани.
– Что ещё расскажешь? – к тому времени мы уже почти допили всё вино.
– На что только скучающий человек не пойдёт… Спустя какое-то время после расставания с футболистом, я посреди учебного года уехала в город N на юго-запад России.
– Отчего ты его так литературно обозвала?
– Ну не всё ли равно? Познакомилась по интернету с интересным парнем. Он мне прислал свои фото, на которых был весьма симпатичен и пригласил к себе, к тому же показался забавным собеседником, хотелось чего-то нового. Я подумала, ну почему нет?
– Действительно, отчего бы не стать куртизанкой. Или лучше гетерой? – поддержал я Алёну.
– Ты же знаешь, у меня высокие требования нравственности: кто не асексуал – тот шлюха. Поэтому говори, как есть, ни к чему красивости. Сейчас не девятнадцатый век, отчего девушка не может поехать к парню, если он ей понравился? Я даже не знала, что он богат, разве что обещал на время с жильём помочь. Ну и решила заодно город посмотрю, загуглила и бегло прочитала, что этому городу около тысячи лет и всю его историю. Купила билет в один конец и сухарей набрала. Написала ему каким поездом и номер вагона, чтобы встретил. В поезде к своему удивлению всю ночь проболтала с чудесной женщиной из Западной Украины, она неожиданно оказалась горячей патриоткой великорусского народа. И вот выхожу я из поезда вся такая не выспавшаяся, не чувствуя реальности мира и вижу его…
– Стой, дай угадаю: а он толстый и старый?
– Ну не совсем. Такой мужчинка лет тридцати, но симпатичен. Брюшко небольшой, правда, уже чуток успел отрастить, как оказалось не так давно вступил в какою-то административную должность. Как можно было ожидать: он прислал фотки пятилетней давности, где был ещё совсем красавец. Госслужба известно вредная работа, был стройный, стал полный, не зря у них хорошие доплаты, заводским рабочим можно киселя да ряженку давать за вредность, а тут этим не компенсируешь. Но человек он в целом неплохой, интересный, иначе бы сбежала, не держал же он меня.
