– Это называется "не нападу"? – хриплю, чувствуя, как кожа обжигающе зудит от его наглых прикосновений.
– Чем быстрее поцелуешь, тем быстрее отпущу, – смотрит на меня снизу-вверх, задрав голову и прожигая азартным и слегка мутным взглядом, – Ну или…– многозначительно добавляет, потянув мою юбку вверх по ногам. В синих глазах, впившихся в меня, сгущается чувственный неадекватный туман, – Можешь не целовать, и я сам все прекрасно сдела…
Не даю ему договорить. Обхватываю ладонями запрокинутое ко мне мужское лицо, чувствуя, как кожу рук щекотно покалывает щетина. Наклоняюсь и впиваюсь в улыбающиеся губы Терехова.
Перехватывает дыхание от собственной смелости. Это дико пьянит.
Булат не шевелится, его руки замирают, перестав поглаживать мои бедра, будто я заколдовала его. Будто у меня есть власть. И это пьянит тоже.
Робко проникаю внутрь его рта языком. Чувствую вкус слюны, слизистых. Он медленно отвечает. Трогает своим языком мой. Сама не понимаю почему, всхлипываю. Ноги подкашиваются, руки сами собой крепко обнимают мужскую шею в поисках опоры, и… Боже, кажется у меня белье намокает – так вязко и горячо становится между ног.
Булат давит на мои бедра. Секунда, и я уже сижу на нем сверху, не понимая, как это произошло, а он успокаивающе гладит мою спину, лишь иногда, будто случайно, спускаясь ладонями на ягодицы и чуть сжимая мягкие половинки.
Его язык смелее сплетается с моим, вызывая странный томительный трепет по всему телу. Растерянно скребу пальцами по его коротко стриженному затылку, и это неожиданно до дрожи приятно – так перебирать мужские волосы. Ловлю себя на том, что дышу рвано и шумно, почти стону, что нижнюю часть тела сводит от желания волнообразно ерзать на его бедрах. И что он подается в ответ, вжимаясь в меня совершенно реальным, очень ощутимым стояком.
И это снова как ушат холодной воды.
Отпрянув, неуклюже слезаю с Булата, путаясь в юбках. Злюсь на себя!
Никогда не думала, что я такая… Такая… Впиваюсь ногтями в ладони, не желая даже мысленно продолжать.
Булат смотрит с ехидной усмешкой, будто читает все мои мысли в этот момент. Демонстративно поправляет ширинку, которая буквально трещит!
Вспыхиваю еще жарче от вида очертаний того, что обтягивает плотная брючная ткань.
– Удовлетворен? – сиплю обиженно на весь белый свет.
– Однозначно нет, но так и быть, отложим, – фыркает мой благоверный, вставая с постели. Щелкает меня по носу, проходя мимо, и как ни в чем не бывало направляется в душ, – Спокойной ночи, малыш, – выдает, захлопывая дверь.
– Какое идиотское обращение! Не называй меня так! – ору в ответ.
– Малышка? – предлагает из ванной.
– Нет!
– Малек? – и я слышу, как он ржет!
– Я что? Рыба? – возмущаюсь.
– А было бы неплохо! – доносится глухое из-за двери, – Даже идеально! Ритмично открывать рот и молчать… М-м-м, тебе бы пошло, жена, – мечтательно тянет этот Митрофан.
На это я действительно широко открываю рот от возмущения, но не успеваю ничего выдать в ответ, потому что в ванной начинает шуметь вода, а значит Терехов все равно ничего не услышит.
Пару секунд я еще стою столбом посреди спальни, пытаясь прийти в себя после всего произошедшего. А затем, сообразив, что времени у меня не так много и Терехов может выйти из ванной в любой момент, кидаюсь торопливо раздеваться. Я не привыкла ложиться в постель, не умывшись и не почистив зубы, но выбора у меня нет.
К тому моменту, как Булат снова войдет в спальню, я планирую делать вид, что вижу десятый, невероятно увлекательный сон.
Прыгая на одном месте, воюю с застежкой платье на спине, чуть не вырвав собачку с корнем. Скатываю чулки по ногам, расплетаю волосы, ворошу принесенные чемоданы в поисках своей самой глухой и теплой пижамы, больше напоминающей спортивный костюм. Напяливаю ее, щелкаю выключателем и ныряю в кровать, почти с головой укрываясь легким одеялом.
Сердце предательски громко стучит.
– Тш-ш-ш, – шиплю на него беспомощно, отползая на самый краешек гигантской постели Терехова.
И почему мне поначалу не понравился ее размер?! Нет, все идеально!
При желании мы не то, что не встретимся на ней никогда, но и рискуем потеряться. Интересно, ему белье на этого монстра на заказ отшивают? Не помню таких размеров в магазинах…И для чего ему вообще такая кровать? Даже если лежать вдвоем…
Прикрываю ладонью рот, скривившись от мерзкого предположения, что здесь он лежал не только вдвоем. Фу, извращенец…Боже, почему я вообще думаю об этом сейчас?
Шум воды перестает доноситься из ванной, и я испуганно замираю. Жмурюсь так, что веки болят. Уговариваю себя дышать ровно, делаю это на счет. Когда дверь распахивается, и я слышу мягкие приближающиеся шаги, конечности мои холодеют. Липкая испарина выступает на спине, когда под тяжестью Булата, скрипнув, прогибается матрас.