– Уже? – я не могу скрыть неприятного удивления. Сколько прошло с момента окончания нашего с Ивановой разговора? Пятнадцать минут?! Что ж…– Спасибо. Я уже спускаюсь… И, пожалуйста, просто Наталья, – поправляю женщину.
– Хорошо, пойду тогда скажу, чтобы впустили. Наталья Олего… Кхм, – Дарья Петровна, сминая пальцами передник, одергивает сама себя, не договорив мое отчество, – Наталья, может быть, вы завтракать будете? Давайте я вам с вашей подругой на террасе накрою? Поедите заодно. У меня все готово. Сырники, паштет, каша, бекон…
– Ой, отлично, спасибо. А на террасу как пройти? – спрашиваю, – Я еще в доме плохо ориентируюсь.
– Если уже готовы, то пойдемте, провожу, – зовет за собой Дарья Петровна.
Сунув телефон в карман спортивных хлопковых штанов, следую за ней сначала по коридору второго этажа, потом вниз по широкой лестнице. Минуем гостиную, столовую, выходим во внутренний двор, где вчера весело отмечали мою свадьбу все, кроме меня самой. Окидываю напряженным взглядом мангальную зону, широкую лужайку, чернеющий лес вдалеке. Вот только вчера здесь все было забито людьми, поднимающими тосты за нашу с Булатом долгую и счастливую семейную жизнь. Легко ощущение нереальности и абсурдности всего произошедшего только усиливается от этих мыслей.
– Дарья Петровна, а Булат Евгеньевич уехал? – интересуюсь у помощницы, присаживаясь за массивный деревянный стол, накрытый клетчатой скатертью.
– Нет, он тут, на пробежке. Вернуться уж скоро должен, – отзывается женщина, – Если что, я в столовой ему накрою. Булат Евгеньевич вряд ли захочет участвовать в женских разговорах, – улыбается мне Дарья Петровна и хитро подмигивает,– Да и вам наверно охота будет посекретничать…
– М-х-м, – тяну неопределенно, возвращая ей рассеянную улыбку.
А у самой внутри напрягается все. Мысль, что Булат и Вероника могут сейчас встретиться, неприятно царапает внутри, вызывая жгучий протест. Да, мне плевать на моего мужа, но ведь… Все-таки он официально мой! Дело не в личной симпатии…Это…Это просто унизительно!
Пусть у Терехова будет хоть сотня любовниц, но не прямо же на моих глазах. Он говорил, что нам важно соблюсти приличия, вот и отлично! Пусть соблюдает и думает, как оставить свои похождения в тайне.
Да еще и моя собственная подруга.
Нет.
Меня потряхивает и ладони леденеют от одной мысли, что они могут быть вместе. И тихая ярость, черная и жгучая, кислотой выедает внутренности. Наверно, подобное не должно меня настолько задевать. Кто мне этот мужчина? Я его не хотела, не выбирала его.
Лишь гордость и непонятно откуда взявшееся чувство собственности заранее ранено скулят в груди.
А гордыня, как известно, смертный грех. Впрочем, как и прелюбодеяние…
– Приве-е-ет! – радостно тянет Вероника, залетая на веранду вихрем из энергии, свежести, кокетливой сексуальности и цветочных духов.
Целует меня в щеку, оставляя липкий след розового блеска, и падает на плетеное кресло напротив. Изящно расправляет юбку, прикрывая острые колени. А я, незаметно вытираясь, придирчиво оглядываю ее и мысленно начинаю страдать от того, что не додумалась накраситься утром и надеть что-то более замысловатое, чем серые треники и хлопковая футболка с дурацкой надписью “Фея от ведьмы отличается только настроением”.
– Ну-у-у, – тянет Вероника заговорщическим тоном и подается ко мне через стол. Глаза ее при этом настолько горят болезненным любопытством, что я чувствую, как на моем лице расцветают фантомные ожоги, – Рассказывай! – требует, понизив голос.
– Кхм…– шумно сглатываю, прочищая горло. Салфетка, которую комкаю в руке, быстро превращается в бесполезный мусорный пепел.
Меня разрывает от противоречивых эмоций. У меня нет причин сторониться своей подруги, но внутри будто вырастает непреодолимая стена, которая быстро покрывается ядовитыми шипами. Мы с Вероникой одноклассницы. Вместе с тринадцати лет. Она очень помогла мне освоиться в новой частной школе для девочек, в которую меня отправил дядя, когда после смерти родителей забрал к себе. Не знаю, чем я ее тогда привлекла. Жалость к потерянной девчонке, оказавшейся сиротой? Вряд ли. Иванова никогда не была замечена в особом великодушии.
Была.Скорее, ей двигал азарт. Ей захотелось доказать, что даже гадкий утенок как я сможет стать прекрасным лебедем в змеином женском коллективе при ее содействии. И поначалу наши отношения действительно больше напоминали некую игру, где четко расписаны роли. Но потом мы по-настоящему прониклись друг другом. И я люблю ее. Со всеми ее недостатками – шальным характером, хитростью, высоким самомнением и отсутствием чувства такта. Да, люблю. Потому что при всем при этом она надёжный и душевный друг, не позволяющий унывать, чтобы не случилось. Я в ней уверена…
Но произошедшее за последние пару дней подтачивало это мое доверие. И, вполне возможно, что совершенно зря. Надо выяснить. Напрямую спросить. У меня не так много близких людей, чтобы разбрасываться ими просто так! Но страшно…
Дверь на веранду распахивается и к нам вплывает Дарья Петровна с доверху заставленным подносом.