Терехов устраивается на другом краю кровати, между нами как минимум метр, но у меня ощущение, что он прижимается вплотную ко мне – таким теплом окутывает от его тела. Сандаловый гель для душа щекочет ноздри, тяжелая аура будто вдавливает в матрас. Я не шевелюсь, пока он ворочается рядом, устраиваясь поудобнее. Я вроде как сплю!
– Спокойной ночи, – сонно бормочет Булат.
Молчу. Не отвечаю.
Вместо этого чутко улавливаю каждый его вдох. Отслеживаю мужское дыхание в ожидании момента, когда смогу расслабиться и нормально задышать сама. И есть что-то невероятно интимное в этом – внимательно слушать, как засыпает человек, лежащий рядом с тобой.
Вот дыхание Булата становится глубже и медленней, и у меня у самой по кровотоку сонная нега течет. Теплая аура, исходящая от него, будто смягчается, баюкая и меня. Веки наливаются тяжестью, сдерживаю зевок, выдыхаю длинно, поуютней кутаясь в одеяло, и сама не замечаю, как погружаюсь в глубокий сон.
Мне не снится ничего. Плотная обволакивающая чернота. Я словно нежусь в горячей ванне. Мышцы расслабляются, кожа дышит чувственным теплом от томительных, странно запретных ощущений, по нервным окончаниям колкие микротоки бегут, спине жарко будто к печке прильнула, и на боку ощущается приятная тяжесть. Тихо стону сквозь дрему, наполовину выплывая из сна.
Приоткрываю веки, но вижу лишь темноту. Зато четко ощущаю другое. Спине и попе так жарко, потому что Булат сзади буквально впечатался в мое тело, повторяя каждый изгиб. А ощущение тяжести на животе и боку мучило меня потому, что Терехов положил на меня руку, крепко прижимая к себе. И сейчас его пальцы рассеянно гладят оголившуюся полоску моей кожи над поясом пижамных штанов, вызывая мурашечные микроожоги. Он водит подушечками легко-легко, едва касаясь, а у меня волоски дыбом по всему телу от этого. Широко распахиваю глаза. Застываю.
Надо его оттолкнуть, но…
Я почему-то продолжаю делать вид, что сплю, не издавая ни звука. Булат зарывается лицом мне в распущенные волосы. Его горячее мокрое дыхание обдает чувствительную кожу головы. И это так чертовски приятно, что хочется стонать. Тихо кусаю губы, прикрыв глаза.
Боже, это какое-то безумие.
Я наверно еще сплю. Иначе почему я чувствую себя расползающимся нагретым желе, не способным сопротивляться, а между ног так требовательно тянет и печет.
Он сейчас перестанет. Отпустит меня. Он…
Но мужская ладонь вместо того, чтобы исчезнуть, ныряет под кромку моих пижамных штанов.
Всхлипываю шокировано. Дергаюсь, ощутив, как Терехов накрывает ладонью мой лобок!
Хочу возразить, вырваться, но Булат не оставляет мне такого шанса, свободной рукой поворачивая мою голову к нему и жадно целуя в губы. Мычу сдавленно сквозь поцелуй, а его пальцы уже раздвигают набухшие влажные складки и находят пульсирующую точку между ними. Нежно и ритмично трут, и это…
Это…
Я обмякаю, впускаю в рот его язык, развожу пошире бедра, чтобы ему было удобней, потому что мне, черт возьми, становится невероятно хорошо. Так хорошо, что хочется плакать и стонать. Тело напрягается, горит в ожидании чего-то незнакомого, что требовательно разбухает внизу живота. Между ног сладко зудит. Я сама сосу мужской язык у меня во рту, выгибаюсь навстречу руке и этим умелым пальцам, в голове вязкой туман, убеждаю себя, что сплю…
Просто сплю… Это не я, это всего лишь сладкой порочный сон, от которого с утра я сгорю со стыда, но сейчас не смогу проснуться.
Напряжение в точке, которую так методично стимулирует Булат, нарастает. Мои тихие стоны похожи на капризные всхлипы теперь. Не могу целоваться больше, все реакции организма там, собраны в сгусток пульсирующей энергии между моих ног, который вот -вот по ощущениям взорвется. Откидываюсь затылком на мужское плечо, часто дышу, облизывая пересохшие губы, глаза закатываются, бедра сводит… Да… Да…
Булат неожиданно убирает руку.
Нет! Он больной?!
Терехов отодвигается от меня, перестав окутывать пьянящим жаром своего тела. И на мой протестующий стон цинично выдает.
– Просто чтобы ты знала, каково это, когда уже настроился, но облом. Не весело, да? – хмыкает, взбивая кулаком под своей офигевшей головой подушку.
– Ты обещал меня трогать! – сиплю возмущенно.
Боже, между ног так печет, что впору выть! И нестерпимо стыдно мне не утром, а уже сейчас.
Я что? Правда позволила ему это все? Так легко?!
– Я обещал с тобой не спать. Я сегодня и не собираюсь, скоро сама придешь, – выдает мой извращенец-муж.
– Сама? Не дождешься! – рычу.
– Посмотрим, – фыркает самоуверенно, – Спокойной ночи, рыба моя.
Разворачивается ко мне спиной и, кажется, за считанные секунды засыпает. Конечно. Хотя бы моральное удовлетворение он сегодня точно получил. В отличие от меня.