Потому что Морозовы не бросают своих.
Тем более в аду.
***
ᛋᛖᛗᛖᛃᚾᛃ ᚢᛃᛁᚾ
«Мы это мы.»
ᛗᛁ ᛖᛏᛟ ᛗᛁ
***
Маша Воронова, двадцать три года, студентка последнего курса экономического. До диплома два месяца, до свидания — три часа. Парень с Тиндера оказался не фейком — созвонились, голос приятный, шутки смешные. Встреча в кафе на Арбате.
Только вот платье...
Примерочная в «Галерее» — узкая кабинка с тремя зеркалами. Маша крутилась, рассматривая себя. Черное платье сидело... нормально. Не плохо, но и не вау. Бедра широковаты, грудь могла бы быть больше, живот надо втянуть.
— Эх, — вздохнула она. — Хоть бы на вечер стать идеальной.
Боковое зеркало дрогнуло. Словно по воде прошла рябь.
Маша моргнула. В отражении стояла она, но... другая. Стройнее, выше, увереннее. Платье сидело как влитое. Волосы блестели рекламным блеском. Улыбка — белозубая, без щербинки на клыке.
— Привет, — сказала зеркальная Маша.
Настоящая отшатнулась, ударилась спиной о дверь.
— Не бойся, — отражение подмигнуло. — Я же ты. Только... улучшенная версия.
— Это галлюцинация. Перегрелась в метро.
— Конечно, милая. Галлюцинация в платье за двенадцать тысяч. — Зеркальная Маша провела рукой по бедру. — Хочешь быть мной? Хотя бы на вечер?
— Как это...
— Просто. Коснись зеркала. Поменяемся местами на денек. Ты отдохнешь, а я схожу на свидание. Покажу этому Диме, какая ты на самом деле классная.
— Всего на день?
— Клянусь. Что может пойти не так?
Маша протянула руку. Ладонь коснулась холодного стекла.
Мир перевернулся.
Она смотрела из зеркала, как её тело — идеальное, улучшенное — одевается, поправляет волосы, уходит.
— Эй! — крикнула Маша. — Вернись!
Но голоса не было. Она пыталась стучать — руки проходили сквозь стекло. Пыталась выйти — края зеркала были как стены.
Часы шли. Примерочная пустела. Маша видела, как уборщица протирает пол, как охранник проверяет кабинки. Никто её не замечал.
А потом свет погас.
И в темноте Маша почувствовала, как твердеет. Кожа деревенеет, суставы застывают. Она пыталась кричать, но рот уже не открывался.
Утром продавщица удивилась — откуда в примерочной новый манекен? Красивый, реалистичный. Даже щербинка на зубе есть.
— Наверное, ночью привезли, — пожала плечами коллега.
Манекен поставили в витрину. В черном платье за двенадцать тысяч.
А где-то в городе зеркальная Маша шла на второе свидание с Димой. Идеальная. Счастливая.
Навсегда.
***
Лазарь споткнулся о камень, которого секунду назад точно не было. Приземлился на колено, выругался.
— Ледосраные камни!
— Это не камни, — Степаныч нервно оглядывался. — Это кости. Старые. Тех, кто не дошел.
Лазарь поднял «камень». Действительно — череп. Маленький, детский. С дыркой во лбу.
— Мило, — он отшвырнул находку. — И много тут таких?
— Чем ближе к владениям Чернобога, тем больше. Некоторым везет — доходят и становятся его слугами. Некоторым не везет — становятся дорожным покрытием.
Они шли уже несколько часов после привала. Пейзаж менялся — черная земля сменилась серым песком, потом острыми камнями. Теперь под ногами хрустели кости вперемешку со льдом.
Лазарь отстал на пару шагов, стянул перчатку. Кожа на запястье просвечивала — видны были вены. Голубые, как замерзшие ручьи.
Быстро натянул перчатку обратно.
— Док, не копайся! — крикнул Гордей.
— Иду, иду!
Догнал брата, пристроился рядом. В кармане лежали два черных пера Гамаюн — одно из дома, второе от Корочуна. Интересно, сколько их нужно собрать, чтобы птичка соизволила показаться?
— Куда вообще идем? — спросил он у Степаныча.
— К воротам Чернобога. Через Ледяные Пустоши.
— Звучит весело. Что там?
— Там вообще ничего. Только лед и... отражения.
— Отражения? — насторожился Гордей. — Мара?
— Хуже. Место, где она родилась. Первое зеркало Нави.
Впереди забрезжил странный свет. Не теплый огонь костра, не холодное сияние мертвых звезд. Что-то среднее — как свет от экрана телефона в темной комнате.
Они вышли на берег озера.
Если это вообще было озеро. Идеально круглая поверхность, гладкая как полированное стекло. Ни ряби, ни отражения неба. Только странное внутреннее свечение.
— Стойте! — Степаныч схватил братьев за плечи. — Не подходите!
— Что это? — Лазарь прищурился.
— Зеркало Истины. Или Лжи. Зависит от того, что ты хочешь увидеть.
— И в чем подвох?
— В Нави нет простых зеркал. Есть только ловушки, которые притворяются зеркалами. — Степаныч нервно сжимал флягу. — Если увидишь в отражении себя — отвернись. Если отражения нет — беги.
— А если увидишь себя, но не совсем себя?
— Тогда ты уже в ловушке.
Гордей проверил двустволку.
— В обход можно?
— Дней десять пути. Через земли Костяного Пастуха. Он коллекционирует черепа. Живых.
— Ну, значит, прямо.
— Стой! — Степаныч попятился. — Туда даже мёртвые не лезут!
— Ничего не будет, — Лазарь шагнул к кромке воды. — Смотрите.
— Док, нет!
Но было поздно. Лазарь машинально глянул вниз. И увидел отражение.
Себя. Но здорового. Без синих ногтей, без ледяных вен под кожей. Обычного Лазаря Морозова, каким он был месяц назад.
— Гор, смотри! — он обернулся к брату. — Я здоровый!
— Лазарь, отойди от воды!
