– Давайте, – снова сказал парл. – Покажите, как вы ненавидели своих тюремщиков. Лишите чего-нибудь не столь любезного вам Давико. Причините ему утрату, которую вам никогда не простит.
– Я… думала, он нужен вам живым.
– Да-да, живым. Конечно же. – Парл фыркнул. – Однако некоторые вещи ему больше не понадобятся. И потому… оскопите его. Покажите нам, как сильно ненавидите Регулаи. Оскопите своего брата, и, быть может, я поверю в вашу ненависть.
Челия посмотрела на него, проверила остроту ножа.
– Вы хотите, чтобы я лишила его мужского достоинства?
– А есть ли лучший способ показать, как сильно вы ненавидите Регулаи?
– Челия…
Между ней и парлом происходило нечто, что мне не нравилось. Между ними возникло некое понимание. Дракон в библиотеке тоже это почувствовал. Он скручивался и извивался в ужасном предвкушении.
– Челия…
Она не смотрела на меня.
– Что я получу взамен?
– А какая разница? – спросил парл. – Вы говорите, что ненавидите Регулаи. А значит, должны радоваться шансу сделать Давико скопцом бесплатно.
Челия хрипло усмехнулась:
– Я все еще наволанка. И знаю, когда сижу за доской.
– Челия, – сказал я, – что ты делаешь?
– Замолчи, Давико. Я больше не твоя сфаччита.
Она произнесла это небрежно, словно меня не существовало. И даже не посмотрела в мою сторону. Ее взгляд был прикован к парлу.
– Моя… сфаччита?
Казалось, мир накренился. Руки солдата впились мне в плечи. Я покачнулся, пытаясь восстановить равновесие. Мое лицо онемело. Пол будто плавился под коленями. В ушах звенело. Я смотрел на людей вокруг. Их голоса рокотали, спутанные и неразборчивые, далекие, гулкие. Солдаты. Калларино. Парл. Я смотрел на Челию, потрясенный, как теленок на бойне, пытаясь понять.
– Моя сфаччита?
– Чи, Давико. – Она наконец удостоила меня взглядом. – Чи. Не надо так на меня смотреть. Ты правда думал, что я люблю тебя? Что я люблю твою семью?
– Но… – Меня потрясло отвращение на ее лице. – Мы сделали тебя одной из нас…
– Сделали одной из вас? – Ее губы скривились. – Это как же? Взяв меня в заложники?
– Ты моя сестра!
– Ты трахаешься со своими сестрами?
Собравшиеся ахнули.
– Мы… я… – Я потрясенно уставился на нее. – Но… я тебя люблю!
Я произнес эти слова, и они были правдой, и на кратчайшее мгновение в глазах Челии появилось признание. Она верила, что моя любовь истинна. Конечно же, верила. Мы с ней были слишком близки. Ближе, чем брат и сестра. Ближе, чем любовники. У меня не было от нее секретов. Но в тот миг я тоже отчетливо ее увидел. Заглянул за фаччиоскуро, в которое она столь искусно играла, в ее истинное, неизменное я. И увидел печаль, глубокую, как воды Лазури, потому что не только я любил ее, но и она любила меня. Ай. Сиа Фортуна сыграла с нами ужасную шутку, подарив нам любовь столь всеобъемлющую, что мы с одного взгляда могли прочесть сердца друг друга – и понять, что это ничего не изменит.
– Ты помнишь ночь, когда твоя семья захватила мою? – мягко спросила она.
– Я…
– Ваши солдаты ворвались в наш палаццо, – сказала она. – В тот вечер у нас были гости, и наши ворота были открыты. Было поздно, и мы прощались. И тут ваши солдаты вбежали к нам с мечами и пиками. Орда ромильцев, которых вы так любите нанимать, – ромильцев, жаждущих нашей крови.
Ее голос дрогнул. Она умолкла, стараясь обуздать чувства. Для чужих Челия рассказывала историю о ранах, которые никогда не исцелятся, в подтверждение того, что она мой враг. Но для нас двоих это было нечто иное. Последнее прощание. Последний шанс посмотреть друг на друга, прежде чем мы расстанемся навсегда. Последнее мгновение нежности. И пока она говорила, Челия, которую я знал, исчезала. Ту беспечную, умную, счастливую девочку заменял кто-то другой. Незнакомка. Слово за словом, воспоминание за воспоминанием. Ее голос хрипел от неприкрытых эмоций. Челия, которую я любил, погружалась вглубь, укутываясь и защищаясь, спасаясь из обители предательства и страданий.
– Аган Хан убивал людей, которых я любила. – Голос Челии стал суровым. – Все ваши люди убивали. Полонос, Релус. Все те, кем ты восхищался, с кем смеялся и пил вино. Они нас раздавили. Вырезали. Стражники, слуги – хорошие люди, все до одного. Люди, которые дали нам клятву, а мы – им. Люди, которых я любила, погибли, потому что сдержали клятву. Потому что пытались защитить нас от вас.
Ее щеки раскраснелись, взгляд стал ледяным. Слой за слоем она заворачивалась в защитную ярость.
– Челия…
Я хотел коснуться ее. Убедить не поступать так с собой. Но Челия, которую я знал, исчезала, и ее место занимала незнакомка – девушка, способная проклясть.
– Ты думал, я забуду, Давико? Забуду, как солдаты выволокли меня из-под кровати? Как тащили мимо затоптанных тел моих слуг? Моих друзей? Забуду, как пылал мой палаццо? Как отправились в изгнание мои сестры?
– Челия…
– Вы прогнали нас по улицам, будто собак!
