Навола полностью

Садовый лабиринт действительно был легендарным: его построили под влиянием одержимости, на все деньги, которые одолжил архиномо Талья, отчаянно нуждавшийся в укромных местах для своей тайной жизни. Лабиринт изобиловал запутанными дорожками, секретными проходами и тупиками.

– Впечатляет, – прошептала Челия, когда мы исследовали лабиринт.

И это была правда. Изгороди из розопада и мраморные статуи Калибы и его нимф. Фаты и фавны. Фонтаны, изображавшие Урулу и Уруло: она – в окружении плюющихся рыб, вода брызжет из ее сосков; он – верхом на грозовых тучах, извергающих воду, а вокруг – рты и лица утонувших моряков. То были странные образы, наваждения. Они привели Талья к долгам, а потом к болезни.

Челия разглядывала позеленевший бронзовый фонтан, который изображал Калибу, преследующего своих нимф.

– Ашья говорит, что архиномо Талья – хороший урок для женщин. Мы не должны зависеть от мужчины, потому что в конечном итоге это нас погубит.

– Ашья так говорит?

– Да, говорит.

– Не сиа Аллецция?

– Они обе так говорят, если на то пошло.

Она взяла меня за руку и повела глубже в лабиринт. Цвел розопад, и дурманящий аромат живых изгородей кружил голову. Где-то среди листвы кто-то чихнул, тоже одурманенный. У меня засвербело в носу.

– Чему именно тебя учит сиа Аллецция?

– Ты по-прежнему считаешь, что мы предаемся разврату?

– Вовсе нет.

– Кажется, мы договорились не лгать друг другу.

– Ну…

Челия рассмеялась.

– Ай, Давико. Эта твоя одержимость тем, чем занимаются женщины и что у них под юбками. А когда сестры ди Парди положили на тебя глаз, ты покраснел и сбежал. Напоминаешь мне Ленивку, когда она и радуется охоте, и боится на самом деле поймать кролика.

Мы свернули за угол, потом снова свернули.

– Если перестанешь шарахаться и просто сделаешь шаг вперед, это пойдет тебе только на пользу. Быть может, тогда твой разум освободится и у него найдется время практиковаться в фаччиоскуро. Вместо этого ты всюду следуешь за своим членом.

– Я не следую!

– Все мужчины следуют за своим членом. И да, так говорит сиа Аллецция.

Я начал возражать, но Челия вскинула руку, призывая к молчанию.

– Слушай! – прошептала она.

Я прислушался. Отовсюду доносились шорохи и вздохи. Нас окружали парочки, поглощенные любовными дуэлями. Они были везде. Это тоже была Апексия, мгновение пыла, время, когда решались и предсказывались судьбы, когда любовники забывали о приличиях.

– Патро Талья хорошо построил эти сады, – прошептала Челия. – Он их вдохновил.

Тихие протесты и сладкие уступки. Вздохи удовольствия. Низкий смех. Шелест парчи и шелка, клацанье пуговиц. Повсюду вокруг нас. Сады гудели сексуальным желанием и соблазном; все это висело в воздухе, тяжелое, словно цветочный аромат. Я ощутил пульсацию в члене и отвернулся, внезапно смутившись. Челия со смехом прикрыла рот ладонью.

– Ай. Вот и он. Змей зашевелился.

Я стыдливо привел себя в порядок.

– Нам не следует здесь быть.

– Сфай, Давико. Хватит бежать от вещей, которые вызывают у тебя любопытство. Тебе это нравится не меньше, чем мне.

– Нет.

– Най? Я знаю, что ты разглядывал те рисунки в отцовской библиотеке. И я слышала, как Сиссия говорила, что ты часами на них таращился.

– Что-что она говорила?.. – промямлил я.

– О, не надо пугаться. У тебя такой вид, будто ждешь, что Уруло вот-вот поразит тебя молнией. Маленький господин Регулаи любит порадовать свой взгляд. И что с того? – При виде моего замешательства ее глаза сверкнули. – Мне тоже нравится смотреть. Это естественно. Позволь себе быть собой и прекрати делать вид, что хочешь стать монахом Амо. – Она взяла меня за руку. – А теперь идем. Мы будем шпионить. Поиграем в Каззетту и попробуем что-нибудь узнать.

Мы двигались, будто ночные фаты. Мы шпионили, ориентируясь по кряхтению и стонам великих наволанских имен. Мы видели тушу Гарагаццо, пыхтевшего над какой-то бедной куртизанкой, и слышали, как Мадрасалво молил о ласках своего любовника, а тот выставлял его дураком и вынуждал молить еще пуще. Мы видели, как мужчины и женщины нежно сплетались друг с другом, лицом к лицу, и видели, как они совокуплялись, словно собаки: запыхавшаяся женщина – с задранной юбкой, а мужчина лихорадочно дергается сзади. Мы видели тени мужчин, склонявшихся над членами своих юных спутников… Казалось, эротические книги из отцовской библиотеки ожили передо мной во всей своей чувственности.

Однако наше внимание в конечном итоге привлекла пара совсем иного рода: отец и Ашья, которые негромко беседовали.