На самом деле обе казались привлекательными — и пугающими. Легкодоступные сиалины вроде сестер ди Парди напоминали двери, молившие, чтобы их открыли, и, хотя я отчаянно желал вкусить тайн, которые ждали за ними, я также был ошеломлен и устрашен самой возможностью. Сестры продолжали глядеть на меня. Я понял, что в смущении смотрю куда угодно, только не на них. Я вновь окинул взглядом толпу. Вустхольца не было видно. Я мысленно проклял Филиппа, который его спугнул.
— Вообще-то, мне нравится мысль найти тихое местечко, чтобы спрятаться от всего этого.
— Но здесь так весело.
— Для тебя это веселье, для меня — пытка.
— То есть ты не желаешь пойти к предсказательнице, чтобы прочла твои чайные листья. Говорят, она мастер. Мы могли бы спросить, каким богатым ты станешь и что за короли будут дрожать, заслышав твое имя. Сейчас у нее никого нет.
Я посмотрел на предсказательницу в золотой маске с темной прорезью рта. Она сидела скрестив ноги.
— Думаю, я уже видел свое будущее, и оно исполнено горечи.
Я хотел произнести эти слова небрежно, шутя, но, пока говорил, внезапно ощутил прилив скорби, словно мою грудь случайно взрезали и из нее потекла кровь. Сила этого чувства потрясла меня. Оно вобрало в себя весь этот вечер. Уродливость гостей, сложности семейного бизнеса, грязь переговоров — и, хуже всего прочего, ощущение отрезанности. Это мир моего отца, а не мой, однако такую жизнь мне предназначила судьба.
Челия продолжала болтать, ни о чем не догадываясь:
— Я ходила к предсказательнице, что возле квартала Сангро. Она заявила, что в один прекрасный день я выйду замуж за короля. Я рассмеялась ей в лицо... — Она умолкла и обернулась ко мне. — Каромио48. В чем дело?
Я покачал головой, пытаясь обуздать эмоции.
— Ай, Давико. — Челия взяла меня за руку. — Давай выйдем на улицу. — Она потащила меня за собой. — Найдем свежий воздух. Уединение. Не нужно, чтобы кто-нибудь сейчас увидел твое лицо.
Я позволил ей вывести меня наружу, в сады Талья, и по мраморным ступеням — в лабиринт фигурных живых изгородей. У входа шумел большой фонтан. Челия усадила меня на край чаши.
— Ну вот, — сказала она, окунув пальцы в воду. — Так-то лучше, верно?
Мокрыми пальцами она провела по моему лбу, принеся прохладу и облегчение. Я прислонился к ней.
— Каромио. Что случилось? — спросила она.
Я попытался ответить, но перед глазами стояли граф Делламон и отец. Схватка умов, равновесие отваги и риска — два мастера игры, в которой я не хотел участвовать. Прохладные руки Челии коснулись моих щек и повернули мое лицо к ней.
— Ты болен? Будто горишь.
Челия, девочка, игравшая в карталедже и всегда одерживавшая победу, вгляделась в мои глаза. Девочка, которая прятала все, что хотела спрятать, и показывала лишь то, что желала показать. Маэстра фаччиоскуро. Я убрал ее руки от своих щек. Всмотрелся ей в лицо, пытаясь прочесть ее, пытаясь понять, кто она в действительности.
— Давико, в чем дело? — Она попробовала высвободить руки, но я сжал их сильнее, все еще пытаясь увидеть. — Серьезно, Давико? — Челия неловко рассмеялась.
Я не мог ее прочесть. Я ее не знал.
— Пообещай мне кое-что, Челия.
— Пообещать? Давико, что произошло с Филиппо?..
Я еще крепче стиснул ее руки.
— Пообещай, что никогда не станешь мне лгать.
— Пообещать... — Она была готова обратить все в шутку, но увидела выражение моего лица и внезапно стала серьезной. — Каро синьифико49, Давико. — На ее лице мелькнули эмоции, неуверенность, почти страдание. — Каромио, Давико. Ай. Это глупо.
— Обещай, — настаивал я.
— С чего это ты внезапно начал тревожиться о подобных вещах?
— Все вокруг меня — мастера по сокрытию истины. Вся моя жизнь — сплошное фаччиоскуро. Кто мой отец? Что он думает? Какие у него планы? Кто такая Ашья? А мои наставники? Они говорят за моей спиной, они обсуждают меня, измеряют, испытывают. Они придают мне форму, объезжают, словно лошадь...
— Они любят тебя, Давико...
— Они утаивают от меня правду. Точно так же, как утаивала ты.
— У всех есть секреты. Это естественно. Вспомни сиа Лисану, она написала множество стихов про тайны, про три лица человека...
— Пожалуйста, Челия! Я бы хотел думать, что хотя бы один человек не будет мне лгать. Пожалуйста, пообещай мне это.
Повисла долгая пауза: Челия изучала мое лицо. С жалостью.
— Но, Давико, откуда тебе знать? Если я дам обязательство, оно тоже может оказаться ложью. Я могу пообещать тебе луну с неба, и ты поверишь. У меня хорошо это получается. Зачем просить обязательство, истинность которого нельзя проверить?
— Пожалуйста, Челия. Не играй в свои хитроумные словесные игры. Пообещай, что никогда не станешь мне лгать.
Ее руки в моих скрючились, лицо исказилось сомнением.
— Не проси у меня этого, Давико.
— Пожалуйста.
— Я могу пообещать, Давико. Могу сказать, что никогда не солгу тебе. Но предупреждаю, иногда ложь — во благо. — Она высвободилась и взяла мои руки. — Ты уверен? Ты точно этого хочешь?
— Никогда не лги мне, — умолял я. — И я поклянусь, что тоже никогда не солгу тебе.
Но она медлила.
— Пожалуйста.