– Может, оно и к лучшему, – отозвался Ротгут.
– Почему?
– Ну, если бы не ты, им пришлось бы простоять до конца времен в гробнице. Перспектива не из приятных.
– Может, ты и прав.
Вскоре два корабля, «Искушение» и боевая китайская джонка, пересекли бирюзовые воды залива и вышли в открытый океан. Как только шельф из вулканической лавы остался позади, вода сразу потемнела – глубина резко увеличилась до мили или более. Когда мы очутились вблизи зоны переноса, я в раздумье остановилась рядом с терракотовым генералом.
Раньше, когда я лишь размышляла о том, как все будет происходить, глиняные воины являлись для меня некой абстрактной силой, которая в случае необходимости должна была защитить меня от возможной опасности. Но, как это часто случается, реальность оказалась не такой, какой я ее представляла. Выполняя свой долг, терракотовые солдаты вызвали у меня чувство признательности и ощущение того, что я им многим обязана. Хотелось поблагодарить их. Но разве моя благодарность могла что-нибудь значить для них? Ведь они были из глины.
– Большое спасибо, – сказала я, приняв наконец решение и обращаясь к генералу. Тот отдал мне честь, приложив кулак к груди. Я сделала то же самое и добавила: – Теперь вы можете отдыхать.
Генерал наклонил голову, и его лоб оказался на уровне моих глаз. Я стерла большим пальцем выписанную сажей пятерку. В ту же секунду взгляд генерала померк. Остальные воины и члены экипажа джонки сделали то же самое самостоятельно, и их глаза также погасли – на сей раз навсегда.
Затем мы со Слэйтом принялись превращать глиняные фигуры в черепки. Кашмир тем временем с помощью топора прорубил в корпусе джонки дыру. Перебравшись на борт «Искушения», мы смотрели, как судно с необычными обводами и цифрой «54» на борту в носовой части уходит под воду.
– Ай-ай-ай, какая жалость! – засмеялся Ротгут.
– Это было здорово, – произнесла я.
– Что? Ощущение силы?
– Ощущение того, что рядом находится кто-то, кто предан тебе и готов тебя защищать, – пояснила я. – Мне нужно поговорить с отцом.
Слэйт находился у себя в каюте – сидел на полу у койки рядом с Билли. На койке спал Блэйк, укрытый пиджаком и единственной оставшейся у нас занавеской. Я с опозданием вспомнила, что хотела снять с джонки пиратский флаг, но так этого и не сделала. Слэйт посмотрел на меня. Только теперь я увидела, что он выдвинул из-под кровати свою шкатулку. Я уже собиралась выйти из каюты, но отец остановил меня вопросом:
– Ты хотела что-то сказать?
Я достала из кармана карту, держа ее с такой осторожностью, словно это было яйцо, из которого вот-вот должен был вылупиться цыпленок, и протянула отцу:
– Вот, держи. Это твоя следующая карта.
Слэйт взял карту в руки, но разворачивать не стал.
– Прежде, чем ты начнешь… нам придется доставить его обратно в Нууану, – с трудом выдавила я.
– Нет, – возразил капитан. – Нет. Молодой человек изъявил желание остаться на корабле.
– И ты ему разрешил?
Слэйт передернул плечами:
– Он спас тебе жизнь. Как я мог ему отказать?
Отец все еще не развернул карту, поэтому я забрала ее у него и сделала это сама. Затем глубоко вздохнула, собираясь произнести слова, которые не шли у меня с языка.
– Видишь ли… – начала я после долгой паузы. – Эта карта не сработает, как и остальные. По крайней мере до тех пор, пока я нахожусь на борту. Понимаешь, все дело в том, что я там, на карте, уже есть.
Я отошла к столу – мне было легче говорить, не видя лица Слэйта:
– Человек не может попасть туда, где он уже существует. Это объяснила мне Джосс. Так устроен процесс Навигации. Скорее всего остальные карты не срабатывали именно по этой причине. Чтобы ты мог вернуться туда, куда стремишься, мы с тобой должны расстаться и пойти каждый своей дорогой. – Я положила старую карту Гавайских островов, нарисованную Блэйком Хартом-старшим, рядом с новой, той, которую изготовил Блэйк Харт-младший. – Правда, Джосс не сказала, сможешь ли ты, попав в нужное место в нужное тебе время, изменить прошлое. Так что, я полагаю, если мы разделимся, это будет рискованно для обоих.
Слэйт что-то прошептал.
– Что ты сказал?
– Не уходи.
– Слэйт! – Я провела обеими ладонями по волосам, а затем резким движением опустила руки. Этот жест я переняла у отца. – Ты меня не слушаешь.
– Слушаю, Никси. Это я раньше тебя не слушал. Я не хочу тебя терять.
– Но нам необходимо расстаться, Слэйт. Тебе нужно сделать выбор. Либо одно, либо другое.
– Я выбираю тебя.
– Я тебе не верю. Ты говоришь это сейчас, но через несколько дней…
– Нет, клянусь тебе…
– Перестань!
Слэйт замолчал. Билли, склонив голову набок, подозрительно уставился на него. Я указала Слэйту на стоявшую на полу шкатулку. Она был уже обшарпанная, с перекосившейся крышкой – одна из державших ее петель явно требовала ремонта.
– Я тебя знаю, отец. И я знаю, что есть люди, которых невозможно изменить. Ты все равно что наркоман. Ты никогда не остановишься.
– Все рано или поздно кончается, – тихо произнес капитан, повторив слова, которые сказала мне Джосс несколько недель назад.
– Да. Мы ведь чуть не погибли, Слэйт.
– Никси, я бы никогда…
