– Чего я только ей не предлагал, – продолжил Слэйт. – Ради нее я был готов на все. Тебе это известно? Я готов был увезти ее куда угодно, дать ей все, что она захочет. Но она попросила только об одном.
Отец открыл глаза, посмотрел на шкатулку, затем схватил ее обеими руками и швырнул через всю каюту. Шкатулка ударилась о переборку, ее содержимое выпало на пол. Зазвенела, ударившись о доски пола, металлическая ложка; шприц и иглы закатились под кровать. Отскочив назад, я снова ухватилась за ручку двери. Но тут весь запал Слэйта иссяк, и он обмяк, бессильно уронив руки и опустив голову.
– Когда мы были вместе, я как человек был гораздо лучше, – пробормотал он.
Сердце мое отчаянно колотилось где-то в горле, а ноги будто приросли к полу. Слэйт опять устремил взгляд на карту. Ткнув в нее мозолистым пальцем, он провел им вдоль дороги, тянувшейся от гавани к горам.
– Я хотел купить ей дом где-нибудь в долине Нууану. Именно поэтому я и уехал. Большой дом, а не какую-нибудь дешевую халупу. С огромным садом и множеством комнат для детишек. – Произнося эти слова, Слэйт не смотрел на меня, но я поняла – он хотел сказать, что старался и для меня тоже. Он отправился в путешествие, заботясь и обо мне.
Отложив карту, отец снова улегся на пол и какое-то время молча глядел на потолок. Мне стоило огромных усилий не протянуть руку и не взять карту, чтобы попытаться увидеть то, что видел Слэйт. Я не просто не двигалась – я почти не дышала, боясь, что отец ничего больше не скажет.
– Я думал, что все делаю правильно, Никси, – наконец произнес он. – Я в самом деле так думал. За все пятнадцать лет мы никогда не были с ней так близки, как тогда. Так мне казалось.
Отец перекатился на бок.
– Тебе бы понравилась твоя другая жизнь, – сказал он, и в этот момент я ему поверила. Я действительно почти увидела место, которое он описал – так ясно, будто он нарисовал его карту.
– Знаешь, ты права, – добавил Слэйт после долгой паузы. – Все это было похоже на сказку. Далекое королевство. Сказочная страна. Настоящая любовь.
Я стояла неподвижно, ожидая продолжения. Но отец больше ничего не говорил. Выждав еще какое-то время, я пошевелилась, ненароком повернув дверную ручку. Язычок дверного замка скрипнул. Слэйт вздрогнул.
– Жаль, что я не могу тебе все показать, – сказал он, и уголок карты шевельнулся от его дыхания. – Я бы очень хотел, чтобы ты увидела все собственными глазами.
Я быстро шагнула за порог и всей грудью вдохнула прохладный ночной воздух, стараясь избавиться от внезапной резкой боли в груди. Затем я осторожно прикрыла за собой дверь. Щелкнул, затворяясь, язычок замка.
– Я тоже, – едва слышно прошептала я.
ЭТО ОКАЗАЛОСЬ ОЧЕНЬ ПРИЯТНО, ХОТЯ И НЕПРИВЫЧНО – проснуться от крика петуха. Вокруг было темно. Воздух был густым и теплым, словно парное молоко. Еще не вполне очнувшись ото сна, я блаженно потянулась.
– Куда-а-а-ак! Кук-ку-да-а-ак!
Кроме петушиного крика, отчетливо слышалось негромкое металлическое позвякивание – наверное, ветер раскачивал снасть с металлическим блоком. Затем я различила лязг посуды – вероятно, в камбузе пришвартованного рядом с нами фрегата кок занялся приготовлением завтрака. Потом вдалеке раздалось цоканье лошадиных подков, а также скрип и громыхание телеги – в гавань доставили очередную порцию припасов. На шхуне по другую сторону от «Искушения» кто-то громко выругался.
Я потерла глаза и села, заставив закачаться гамак. Солнце уже показалось из-за горизонта, раскрасив облака на востоке в розовый цвет. Пора было подниматься. Если для крестьян сигнал к пробуждению – крик петуха, то для моряков – громкая ругань.
У нас на борту было тихо. Видимо, все остальные еще спали. Накануне вечером Кашмир ускользнул на берег, и к тому времени, когда я заснула, он еще не вернулся. Сквозь сон я слышала, как Би и Ротгут почти до самого утра негромко переговаривались, сидя за старой доской для настольных игр и сражаясь в го. Отец после всего того, что происходило ночью, тоже вряд ли бодрствовал.
Мой гамак перестал раскачиваться. Я перевела взгляд с гавани и города на горы, покрытые зеленым бархатом буйной тропической растительности, и разделяющие их долины. Интересно, в которой из них прятался просторный дом с большим садом?
Тряхнув головой, я отогнала непрошеные мысли. Пора было заниматься уборкой. Я невольно порадовалась этому – работа должна отвлечь меня от раздумий.
– Куда-а-а-а-ак!
Я выскользнула из гамака и, оглядевшись, вдруг замерла.
Оказывается, кричал вовсе не петух. На поручнях бортового ограждения сидел каладриус и смотрел на меня своими черными глазками-бусинками. Пошарив по карманам, я достала кусок галеты и бросила на палубу. Каладриус недоверчиво склонил голову набок. Однако, когда я отошла подальше, мое подношение все же было принято. Глядя, как каладриус клюет галету, я порадовалась, что птица осталась цела и невредима.
