На улицах было намного оживленнее, чем утром. Набережная буквально кишела нищими, готовыми прыгнуть в воду за брошенной им мелкой монеткой. Торговцы, навьюченные плетеными корзинами, продавали устриц и креветок. Нередко нам на глаза попадались едущие рысью или легким галопом всадники, причем и мужчины, и женщины сидели в седле по-мужски. Где-то играли на укулеле. Окинув взглядом улицу, я определила, что звук доносился со стороны втиснутой между баром и магазином небольшой лавки, в которой продавали доски и рейки. Пожилой мужчина, сидя у входа, с улыбкой перебирал струны, а его сыновья усердно работали пилами.
Мы с Кашмиром направились не в Чайна-таун, а в более-менее обустроенный центр. Мерчант-стрит была засыпана гравием, чтобы богатые горожане не пачкали в грязи свою сверкающую кожаную обувь. В глазах рябило от вывесок, предлагающих услуги юристов, банкиров и финансовых советников. На Форт-стрит преобладали вывески модисток, гравировщиков, ювелиров и портных. Кашмир остановился перед красивой витриной с эркером, обрамленной кустами жасмина. Смотрясь в нее, как в зеркало, он причесал растопыренными пальцами волосы и застегнулся на все пуговицы.
– Говорить буду я, – заявил он. – Боюсь, если предоставить это право вам, вы уйдете отсюда с большой бутылкой виски и парой резиновых галош.
Выпустив в меня этот залп, Кашмир открыл дверь и устремился внутрь.
Со скучающим видом он осмотрел все висевшие на вешалках наряды, а затем, безукоризненно копируя английский выговор, потребовал чаю. Вскоре он объявил, что мне срочно требуется новый комплект одежды.
– Мы только что прибыли из Лондона, где этой барышне сшили целый гардероб. Но она так быстро растет! Это что, мешковина? – Кашмир брезгливо повертел в пальцах образец хлопчатобумажной ткани. – Ну, нет, нам нужен более качественный материал. Так вот, как я уже сказал, эта девушка очень быстро растет. Похоже, родители слишком сытно ее кормят. Я много раз говорил им, что из-за этого она может превратиться в великаншу. Но разве они меня послушают? Я ведь всего лишь ее гувернер. Нет-нет, китайского шелка не надо, он слишком непрочный. А пьемонтские кружева у вас есть?
Когда мы с Кашмиром, пребывая в восемнадцатом или девятнадцатом веке, вдвоем оказывались в обществе незнакомых людей, он нередко представлялся моим воспитателем. Тон его по отношению ко мне в таких случаях становился покровительственным, он смотрел на меня как на несмышленое дитя, и это нас обоих порядком забавляло. Мне трудно было судить, где именно Каш подсмотрел типаж, подходящий для персонажа, которого он в подобных ситуациях играл. И вот теперь он горделиво, словно петух, расхаживал по помещению магазина-ателье, то и дело присаживался на диван и приглаживал ладонью свои кудри, заставляя двух портних прыскать в кулак. Если верить вывеске, это были сестры Мерсье, и я быстро поняла, что зовут их Нэн и Эмили.
Они сняли с меня мерку и стали обсуждать, что лучше – оттенить цвет моих глаз платьем бледно-лилового цвета или отдать предпочтение зеленому, идеально подходящему к моим волосам. Затем Нэн обратила внимание на мои облепленные грязью сандалии.
– Я же говорю, она просто ребенок, – укоризненно покачал головой Кашмир в ответ на ее удивленный возглас. – Когда мы отплывали из Калифорнии, у нее была пара прекрасных шелковых туфель. Но ей хотелось стать настоящим морским волком – или, если хотите, волчицей. И вот, представьте, один из членов команды убедил ее, что для этого она должна пить чай из своей правой туфли.
Нэн, которая была постарше, залилась смехом. Более молодая Эмили, удивленно округлив глаза, поинтересовалась:
– А что случилось с левой?
– Как что? Разумеется, в ней мы подавали на стол бисквиты, – не растерялся Кашмир. – Только простолюдины пьют чай без бисквитов. Вы можете изготовить новую пару туфель?
Уходя из мастерской, мы взяли с сестер клятвенное обещание сшить для меня канифасовую юбку, шелковое платье в бело-розовую полоску с «умеренным» турнюром и новые шелковые туфли. Все должно быть готово через неделю. Кошелек значительно полегчал, хотя Кашмир внес только задаток – остаток суммы он пообещал заплатить, когда работа будет выполнена. Выйдя на улицу, я покачала головой и присвистнула.
– Не беспокойтесь,
– Я и не подозревала, что у тебя такой тонкий вкус, и ты так хорошо разбираешься в тканях, – заметила я. – Ты должен был родиться не вором, а портным.
– Есть много вещей, в которых я неплохо разбираюсь,
– Что ж, остается надеяться, что я окажусь под стать чудесным тканям, которые мы выбрали, – засмеялась я.
Кашмир странно посмотрел на меня, приподняв брови, и произнес себе под нос какую-то фразу – по-моему, на фарси.
– Я тебя не поняла.
– Вы и не должны были.
