К счастью, на улице нас никто не караулил, и все обошлось благополучно. Мы вернулись на корабль, когда уже начинало светать. Проходя под баньяновым деревом, я вдруг подумала, что в отличие от океана на суше первый признак приближающегося рассвета – не розовый свет восходящего солнца у горизонта, а щебетание просыпающихся птиц.
Когда я поднималась по трапу, у меня уже в буквальном смысле слипались глаза. Однако, как только я оказалась на палубе, мой сон как рукой сняло: в гамаке, ссутулившись, сидел капитан. В руках он держал кружку с только что сваренным крепчайшим кофе. Зрачки его были настолько расширены, что глаза казались черными. Внимательно осмотрев мое испачканное платье, Слэйт перевел взгляд на Кашмира, затем снова на меня.
– От тебя пахнет пивом, – заявил он.
– А ты ужасно выглядишь.
Гамак качнулся – Слэйт не то хохотнул, не то пожал плечами.
– И где же вы были? – осведомился он.
– Изучали рай.
Слэйт с недоумением поднял брови. Кашмир шагнул вперед.
– Мы ходили в паб пообедать, капитан, – объяснил он.
– И остались там до завтрака?
– Еда очень вкусная, – ухмыльнулся Кашмир.
– Хм-м-м. – Слэйт отхлебнул из кружки глоток и сморщился. – Идите поспите.
– Ладно, – кивнул Кашмир.
Мне показалось, будто он собирается добавить что-то еще, и едва заметно отрицательно покачала головой. Кашмир повернулся и направился в свою каюту. Слэйт пристально посмотрел ему вслед и какое-то время сидел молча.
– Между вами что-то есть? – спросил он, наконец.
– Что? Нет, что ты, – ответила я как можно небрежнее. Отец, однако, так и впился подозрительным взглядом в мое лицо.
– Главное, не привязывайся слишком сильно, – пробормотал он и, снова ссутулившись над чашкой с кофе, уставился куда-то вдаль.
– Кто бы говорил, – парировала я, раздраженно закатив глаза.
Отец предпочел не вступать в перепалку. Я стояла на палубе, переминаясь с ноги на ногу, а он сидел в гамаке и дул на чашку кофе. Он всегда готовил себе горячий кофе, но пил его только после того, как напиток окончательно остывал.
– Чего ты добиваешься, Слэйт? – поинтересовалась я.
Мой голос прозвучал неожиданно громко в предрассветной тишине. Отец посмотрел на меня так, словно успел забыть о моем присутствии:
– Расскажи мне о том человеке, который приходил вчера.
– Что именно ты хочешь знать?
– Все!
– А разве Би тебе ничего не рассказала?
– Она была довольно немногословна.
– Тот мужчина тоже. Но было ясно, что он
Слэйт не стал уточнять, что я имела в виду. Выбравшись из гамака, он принялся расхаживать взад-вперед по палубе.
– Поводом для его визита могло быть что угодно, – заметил капитан. – В буквальном смысле слова.
– Возможно, он просто торговец опиумом. Похоже, его прислала Джосс.
Слэйт замер, а затем обернулся, будто ужаленный:
– Это он так сказал?
Я закусила губу.
– Не совсем. Я встретила ее вчера.
– Где?
– В аптеке! Господи, чего ты так боишься? Что она подсадит меня на опиум? Не хочешь встречаться с этим типом – не встречайся. Когда он придет в следующий раз, мы пошлем его ко всем чертям.
– Ты ведь знаешь, что мне нужна та карта, Никси.
– Но ты ведь ее даже не видел. А если это очередной тупик?
– Если карта хорошая, мне она в любом случае пригодится.
Я почувствовала, что в моей голове начинается болезненная пульсация.
– Можно я пойду спать?
Отец какое-то время смотрел в предрассветное небо, пожевывая нижнюю губу.
– Ладно, но только на пару часов, – наконец сказал он. – Этот тип скоро вернется.
– И что?
– Я хочу, чтобы ты присутствовала при разговоре и попыталась понять, что все-таки ему нужно. Не надо на меня так смотреть, Никси. Без тебя я не могу планировать маршрут.
Я вызывающе скрестила руки на груди:
– Если ты хочешь, чтобы я присутствовала при разговоре, научи меня искусству Навигации.
– Я говорю серьезно.
– Я тоже.
– Я вовсе не прошу тебя об услуге, Никси.
– Прекрасно. – От усталости и выпитого пива во мне внезапно проснулся мятежный дух. – С моей стороны это тоже не просто пожелание, а условие сделки. Если ты его не принимаешь, сделка не состоится.
– Я твой отец, – произнес Слэйт. – Я твой капитан, наконец!
– И что ты сделаешь? – Я выпятила подбородок, чувствуя, что победа совсем близко. – Протащишь меня под килем? Повесишь на рее? Ссадишь меня на берег в следующем порту?
– Нет! – Слэйт швырнул на палубу свою оловянную кружку. Раздался звон, кофе расплескался по палубному настилу. Где-то на берегу залаяла собака. – Нет. Не тебя.
В голосе капитана я уловила такой холод, что смех замер у меня в груди.
– А кого же тогда? – спросила я, и мой взгляд, предательски метнувшись в том направлении, в котором удалился Кашмир, выдал меня.
Отец тоже скрестил руки на груди и посмотрел мне в лицо:
– Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты не слишком привязывалась к нему.
– Нет, – потрясенно прошептала я.
– Я говорил тебе, что он не сможет быть рядом с тобой всегда.
– Ты мне отвратителен.
Я хотела уйти, но Слэйт ухватил меня за руку:
– Надеюсь, теперь ты понимаешь. Знаешь, какую боль испытывает человек, когда теряет того, кого любит.
Мои губы задрожали.
