Да, вот он, берег, прямо по курсу – на сей раз он показался уже ближе и был виден более отчетливо. Внезапно ветер стал ледяным. Он нес с собой какой-то странный, неприятный запах, напоминающий прогорклый мускус. Мокрая одежда облепила мое тело, но я не обращала на это внимания. Сейчас у меня была одна задача – не спускать с берега глаз. Теперь судно плавно раскачивали мощные валы, накатывавшиеся с кормы. Дождь усилился. Крупные капли, подхватываемые ветром, больно хлестали меня по лицу. Туман сгустился настолько, что полностью поглотил фигуры Слэйта и Кашмира. Однако я продолжала ясно видеть приближающуюся береговую линию.
Судно подпрыгнуло, словно наткнувшись на невидимое препятствие. Не удержав равновесие, я упала на колени. И тут дождь и ветер стихли, как по мановению волшебной палочки. Мы оказалось в полной, кромешной, непроницаемой темноте и в абсолютной тишине.
Мне казалось, что от волнения и страха сердце вот-вот выпрыгнет из моей груди. Может, я разом ослепла и оглохла? Вдруг я снова ощутила неприятный запах. Спустя секунды мое тело уловило, что корпус корабля плавно, едва заметно покачивается. А потом я услышала восторженный смех Слэйта. Может, он тоже разглядел берег?
И только тут до меня дошло, что Туман вокруг рассеялся. Мои глаза успели немного привыкнуть к окружающей нас темноте, и я сумела различить слабый свет звезд в небе и серебристые отблески луны на воде, хотя самой луны на небе я не увидела. Где-то вверху громко выругался Ротгут. Затем он зажег фонарь на верхушке мачты, и стало ясно: то, что я видела, глядя вверх, было не небом.
В доброй сотне футов над нашими головами находился свод гигантской пещеры, украшенный бриллиантами, которые имитировали звезды. Мне даже удалось узнать несколько созвездий.
Льющийся откуда-то сверху серебристый свет отражался не в водах океана. Корабль, который плавно, едва заметно покачивало, находился в рукотворном бассейне, наполненном жидкостью, внешне напоминавшей расплавленное серебро. Это была ртуть. Все было именно так, как описал Сыма Цянь. Там, где тяжелые серебристые волны лизали берег, стояли остовы высохших, мертвых деревьев, окруженных коричнево-желтой травой. Вдалеке, где заканчивалась освещенная зона, я различила очертания громадного сооружения, отделанного бронзой и красным лаком. Видимо, это был саркофаг, в котором покоились останки императора Цинь Ши Хуан-ди. Мы добрались до цели нашего путешествия.
Я справилась. Справилась!
Гордость, охватившая меня, была так велика, что я не сразу поняла, что судно начинает крениться.
ПАЛУБА НАКЛОНИЛАСЬ, ШТУРВАЛ ЗАКРУТИЛСЯ САМ СОБОЙ, ПОВОРАЧИВАЯ РУЛЬ. Я ухватилась за медные ручки, но они вырвались из моих пальцев. Тогда я стиснула в ладонях само деревянное колесо, одновременно пытаясь подняться.
– Что происходит?! – крикнул Слэйт, держась за мачту обеими руками, чтобы не упасть.
– Это ртуть!
– И что?
– Она намного плотнее, чем вода!
Би скатилась к самому борту, но ей удалось зацепилась за что-то с помощью ремня. Кашмир был единственным, кто все еще оставался на ногах. Он попытался добраться до меня, но было слишком поздно. Корабль, отчаянно скрипя, кренился все сильнее.
Я нашла взглядом Ротгута. Он был привязан к мачте. Несмотря на скудность освещения, я различила блеск белков его глаз – наверное, благодаря фонарю, укрепленному им на верхушке мачты. От сильного крена мачта, описав дугу, уперлась в каменный свод. Тут же ее верхушка с треском обломилась, и площадка впередсмотрящего, где находился Ротгут, врезалась в стену пещеры. Ротгут громко закричал. Судно, получив точку опоры, перестало крениться. Палуба в этот момент находилась под углом в сорок пять градусов по отношению к поверхности искусственного подземного озера. Я снова услышала голос Ротгута:
– Моя нога!
Продолжая держаться за штурвал, который явно заклинило, я попробовала принять вертикальное положение. Мне сразу стало ясно, что колено Ротгута зажато между каменным сводом и краем площадки впередсмотрящего. Он обеими руками держался за бедро над коленом, но при этом не шевелился – и я быстро поняла почему. Он боялся, что малейшее движение приведет к тому, что судно продолжит крениться и опрокинется, а обломок мачты просто размажет его по камням.
– Никому не шевелиться! – крикнула я, обращаясь к остальным членам команды. – Нам нужно как-то уравновесить корпус корабля. Похоже, балласт в трюме сместился.
Слэйт в отчаянии закрыл глаза.
– Жаль, что я не подумал о такой возможности раньше, – сказал он.
– Я тоже.
– А эта штука – ну, которая здесь вместо воды – она ядовитая? – спросила Би, глядя на поверхность серебристой жидкости, находившуюся всего в пяти футах от нее. Хотя она говорила очень тихо, ее голос эхом отразился от каменных сводов.
– Я… Я не знаю. Император считал ее целебным эликсиром, но… не знаю. Сомневаюсь…
У меня вдруг мелькнула в голове одна мысль, и я с трудом повернулась в сторону люка. Даже это небольшое движение заставило корпус корабля качнуться. Новый крик Ротгута прокатился по каменным сводам.
– Кашмир!
– Что,
– Бурдюк.
