– Если у нас все пройдет хорошо, мы можем взять на буксир одну из этих джонок и войти в порт Гонолулу на ней, – пояснила я. – «Искушение» – очень уж приметное судно.
Канал сузился, затем снова расширился и привел нас в некое подобие гавани овальной формы. В дальнем конце ее выдавался вперед каменный причал с вырубленными в нем ступеньками. На верхней площадке лестницы стояли ярко раскрашенные глиняные лошади, запряженные в фаэтоны, отлитые из бронзы. Я нигде не заметила никакого движения.
– Подожди, – шепнула я Кашмиру в тот момент, когда он хотел гребком направить шлюпку к подножию лестницы. Подняв повыше фонарь, я стала вглядываться в темный угол туннеля. Рассмотрев то, что привлекло мое внимание, я невольно сморщилась.
– Что там? – спросил Кашмир.
Я снова направила луч фонаря в угол. Теперь и Кашмир увидел то, что мне удалось заметить раньше – раздувшуюся человеческую руку с растопыренными пальцами. Теперь я поняла, откуда взялся неприятный запах – это был смрад разложения.
– Интересно, кто это? Может, разоритель могил? – предположил Кашмир, отталкиваясь веслом от каменных ступенек.
– Не думаю… Те, кто проектировал и строил гробницу, были похоронены в ней вместе с императором. Та же участь постигла и все его ближайшее окружение. И наложниц тоже. Выходы из гробницы были замурованы.
– Но Джосс как-то удалось ускользнуть отсюда.
– Да.
Я теперь старалась не вдыхать глубоко. Мне стало казаться, что ремень от футляра, висевшего у меня на плече, врезается в грудь.
Мы с Кашмиром начали осторожно продвигаться дальше. Миновали внушительное сооружение, оказавшееся конюшней для глиняных лошадей и жеребят, за которыми присматривали такие же неподвижные конюхи. Затем – большое помещение, полное изваяний чиновников. В руках у статуй были глиняные дощечки и свитки бумаги – видимо, они занимались подсчетом богатств, принадлежащих императору. Затем мы проплыли мимо еще одного зала, где находились скульптурные изображения наложниц китайского владыки – на их глиняных лицах застыли улыбки.
Наконец в неверном свете фонаря я увидела, что канал заканчивается громадными бронзовыми дверями с рельефным изображением двух устремившихся в небо драконов. К берегу в этом месте прибило груды какого-то мусора – по крайней мере, поначалу мне так показалось. Однако вскоре я поняла, что это не мусор. Содрогаясь от ужаса и отвращения, я различила очертания голов, рук, ног. Здесь закончили свой земной путь множество людей – каменщиков и художников, штукатуров и плотников, садовников и ювелиров. При жизни они делали все возможное, чтобы порадовать императора своим мастерством. В конце концов им пришлось умереть перед бронзовыми воротами, которые отрезали их от остального мира и навсегда похоронили на территории искусственной страны, воссозданной ими же в подземном некрополе.
Сердце мое отчаянно колотилось. А что, если Джосс где-то здесь? Следовало ли мне пытаться отыскать ее?
Если она все еще была жива, то чем она питалась?
Вдруг мои глаза широко раскрылись от изумления. Я показала пальцем на поверхность озера. Кашмир немедленно перехватил весло и замахнулся им, словно дубиной.
– Где? – спросил он.
– Вон там! Там что-то двигается!
– Да где же?
– Вон, посмотри. Видишь рябь?
В самом деле, на поверхности ртутного озера отчетливо обозначился след в форме буквы V – какое-то небольшое существо явно плыло в нашу сторону.
– Подождите… – Кашмир опустил весло. – Это же…
В следующую секунду Сваг, маленький дракон, взметнулся над водой и, весь в блестках ртути, оказался в нашей импровизированной шлюпке.
– Как ты сюда попал? – дрожащим от перенесенного испуга голосом спросила я.
Маленькая рептилия, похоже, не пострадала от пребывания в ядовитом подземном озере – ртуть скатились с его кожи, не оставив на ней никаких следов.
– Оставайся здесь, с нами, – сказала я, обращаясь к дракону и надеясь, что он меня послушается.
– Я вижу воинов, – сообщил Кашмир и указал на нишу в стене справа. В ту же секунду наша шлюпка ткнулась в ступени каменного причала.
Кашмир поднял фонарь повыше. От него вокруг плясали длинные тени, но больше никакого движения вокруг я не заметила. Генералы, копьеносцы, вставшие на одно колено, лучники – кого тут только не было. Когда я выбиралась из шлюпки, стараясь, чтобы на меня не попало ни капли ртути, мои ноги дрожали от страха и нервного возбуждения.
– Эй! – сказала я, и каменные своды словно проглотили звук моего голоса, погасив его до едва слышного шелеста.
– Ни хао! – произнесла я уже громче.
Снова тишина. Я взяла Кашмира за руку, и мы медленно двинулись вперед.
Глиняные воины стояли ровными рядами, но я заметила, что среди них не было даже двух одинаковых. Каждое лицо было непохоже на другие. И выражали они разные эмоции: одни решимость, другие гордость, третьи – усталость. Форма на воинах тоже была разная – у меня даже в глазах зарябило от зеленого, голубого, розового, лилового цветов. Солдаты держали в руках настоящее оружие – прекрасные мечи, копья, луки. Хотя все они стояли неподвижно, взгляды их казались почти живыми. Почти.
