– Никси! – Слэйт снова протянул ко мне руку, и на сей раз я позволила ему погладить меня по щеке. Вспышка ярости иссякла так же быстро, как и возникла.
– Я всегда знал, что настанет день, когда ты все поймешь, – тихо произнес отец.
ПЕРЕД ТЕМ КАК ПОКИНУТЬ ПОДЗЕМНУЮ ГРОБНИЦУ, я вылила за борт бутылку вина и, соблюдая максимальную осторожность, зачерпнула ею ртути. По моим представлениям, ртуть представляла собой опаснейший яд, но император Цинь Ши Хуанди считал ее лекарством от всех болезней. Поэтому я спрятала бутылку у себя в каюте – на случай, если когда-нибудь мне хватит храбрости выяснить, на чьей стороне правда. Посадив Свага в пустое ведро, я на всякий случай отправила Кашмира в трюм, проверить, все ли в порядке.
После этого я встала к штурвалу.
Обратный путь оказался на удивление легким. В какой-то момент практически незаметно смрадный запах гробницы исчез. Ему на смену пришел свежий ветер тропических морей, а вместо маслянистого ртутного серебра под килем появились освещенные лунным светом океанские волны. Над нашими головами снова возник черный, как кротовая шкурка, бархат ночного неба, усыпанного звездами. Карта Блэйка сработала – мы снова оказались в раю.
Я задышала полной грудью и, обведя языком зубы и нёбо, сплюнула за борт – мне никак не удавалось отделаться от ощущения, что после пребывания в гробнице миазмы разложения покрыли невидимой пленкой все мое тело.
С того самого момента, как мы легли на обратный курс, Слэйт стоял рядом со мной с непроницаемым выражением лица. За несколько часов я не услышала от него ни одного замечания, ни одного совета… ни одной похвалы. Наконец, не выдержав, я решила заговорить сама:
– У нас какие-то проблемы, капитан?
– Что? Нет, – ответил он и, заложив руки за спину, отошел к борту. – У нас нет никаких проблем. Просто я думаю: а нужна ли тебе была эта карта? Ведь ты принадлежишь к этому времени, к данной эпохе.
Краем глаза я заметила, как стоявший неподалеку Кашмир нервно переступил с ноги на ногу.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты родилась шестнадцать лет назад – или около того. Сейчас ты находишься в районе Гавайских островов, причем в своем времени – в 1884 году. Это твое место и время. Твой дом.
– Мой дом здесь, капитан, на борту «Искушения», – быстро сказала я. Эти слова были произнесены машинально – настолько они были привычными. Однако на сей раз я впервые услышала в них какую-то фальшь.
– И тем не менее, – возразил отец. – Это место и время могут оказаться тем местом и временем, где ты будешь оказываться всякий раз, выйдя за пределы любой другой карты. Да-да, возможно, именно сюда ты станешь возвращаться снова и снова. Очень может быть, что твой дом именно здесь, нравится это тебе или нет.
Отец взглянул на меня в ожидании ответа, но я не знала, что сказать. Я просто смотрела туда, куда был устремлен бушприт нашего судна, – на остров, берег которого с каждой минутой приближался.
Заметив удобную бухту, в которой можно было бросить якорь, мы слегка изменили курс. Северную часть острова Оаху в это время суток освещал только лунный свет. Если даже в районе, где мы собирались пристать к берегу, и было какое-то жилье, его обитатели наверняка уже давно отправились спать.
Где-то по другую сторону гор, разделявших остров на две части, спал в своей постели Блэйк Харт, пальцы которого наверняка по-прежнему были в чернильных пятнах. Неужели мы с ним расстались всего несколько часов назад? Мне казалось, с тех пор прошло несколько столетий.
Как только оба корабля причалили к берегу, я разделась и бросилась в прохладную черно-синюю воду, посеребренную лунным светом. Поплескавшись в ней несколько минут, я почувствовала, что мне удалось смыть с себя все то, от чего хотелось избавиться после посещения царства мертвых.
Или, точнее, почти все. Меня все еще продолжало мучить ощущение, что я, находясь в гробнице, не сделала чего-то важного, не получила ответа на какой-то очень серьезный вопрос. Это чувство вызывало у меня сильнейший внутренний дискомфорт.
Глубоко вздохнув, я нырнула и мысленно вернулась в рукотворное подземное царство мертвых. Я не видела в гробнице Джосс, но она говорила мне, что видела нас. В 1866 году, когда Слэйт впервые прибыл в Гонолулу, она, наверное, узнала его корабль еще до того, как он появился в ее лавке, чтобы продать привезенный товар… и познакомиться с моей матерью. В 1884 году Джосс должна была закопать свою долю сокровищ из королевской казны, которую получила от мистера Д., чтобы потом воспользоваться ею в своей новой молодости. Ею и картой 1841 года. А также эликсиром, который должен был помочь ей избавиться от некоего «неприятного состояния». Она сказала, что была отравлена. Было ли это результатом того, что несколько недель Джосс пришлось вдыхать пары ртути? Или может, она просто потеряла последнюю надежду перед самым нашим прибытием?
Отравлена.
Я вдруг вспомнила портового нищего, которого смутила своей просьбой растолковать мне значение слова
Цепочка пузырьков воздуха, вырвавшись из моего рта, устремилась к поверхности, пощекотав мою щеку.
