Я остановилась перед весьма впечатляющей статуей генерала. Его защитные латы были явно расписаны искусным художником, волосы собраны в узел на затылке. Сделав еще несколько шагов, я несколько раз ударила костяшками согнутых пальцев по груди рядового-пехотинца. Звук получился такой, будто я постучала по глиняному цветочному горшку. Ни одна из статуй на выказывала не малейшего намерения ожить.
– Вы подошли очень близко,
– Ш-ш.
Я приложила палец к губам. Джосс, конечно, была далеко не подарком, но трудно было поверить, что она могла подсунуть мне бесполезную карту. Предполагалось, что воины, находящиеся в гробнице, должны оживать. Однако этого не произошло – во всяком случае, пока. Как же можно заставить глиняных людей двигаться?
Глиняные люди… Многие боги и богини вдыхали жизнь в статуи мужчин и женщин, а также других существ, изготовленных из глины. Големы также были глиняными – они оживали, когда кто-то писал у них на лбу магическое слово. Но представляли собой атрибут еврейской мифологии, а это, на мой взгляд, многое меняло.
Все же я решила предпринять попытку. Я ведь верила в големов – мне лишь надо было вспомнить волшебное слово. Я закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться.
– Мне нужно слово на древнееврейском языке, – сказала я.
– Что? – не понял Кашмир.
– Я пытаюсь вспомнить. В древнееврейском языке имелось слово, при помощи которого можно было оживлять глиняные существа. Что это за слово?
– Но я не говорю по-древнееврейски.
– Подожди! – Я предостерегающе подняла руку, а затем прижала большой и указательный пальцы к переносице. – «Правда». Да, кажется так – «правда». Но при этом, если стереть первую букву этого слова, написанного по-древнееврейски, оставшееся буквосочетание переводится как «смерть».
С силой проведя рукой по все еще мокрым волосам, я выжала несколько капель воды в ладонь и, смочив указательный палец, написала «эмет» на лбу статуи генерала.
Сухая глина мгновенно впитала влагу, и буквы исчезли. Больше ничего не произошло.
– Черт, – пробормотала я.
– Возможно, эти воины тоже не говорят по-древнееврейски, – предположил Кашмир.
– Да, наверное, ты прав, – задумчиво произнесла я, чувствуя, что какая-то мысль не дает мне покоя. Однако уловить ее я была не в состоянии – она блуждала где-то на окраинах моего сознания.
– А других магических слов вы не знаете,
Я смутно помнила, что мне известно нечто важное о цифрах у китайцев… кажется, что-то такое говорила Джосс.
– Четыре, – сказала я. – Четверка – это смерть.
Сваг, висевший у меня на шее, словно ожерелье, поднял голову с моей груди и зашипел.
– Тихо, – успокоила его я. – Пятерка, или «ву», звучит в точности как «я» – и одновременно как «нет». То есть, получается, «я» и одновременно – «не я». Значит, «пятьдесят четыре» будет означать…
– «Я мертвый»? – опередил меня Кашмир.
– И в то же время – «не мертвый».
Я еще раз смочила палец о собственные волосы и стала водить пальцем по лбу статуи генерала. Цифры я изобразила по-китайски – так, как написала их для меня тетушка Джосс на карте, которую она мне продала. Мое число и число моей матери, которые должны были определять мою судьбу. На сей раз на сухой глине остались влажные следы. Несколько секунд ничего не происходило. Я ждала, затаив дыхание.
Затем цифры стали блекнуть – глина снова впитала воду.
– Опять ничего.
Я разочарованно опустила руки. Сваг зашевелился у меня на плечах.
– Это была неплохая попытка, – попытался ободрить меня Кашмир.
– Может, у Слэйта на этот счет есть какие-нибудь идеи? Мы вернемся на судно и…
– И что? Эй,
В голосе Кашмира я услышала тревогу, но никак не отреагировала – все мое внимание было приковано к глазам генерала, в которых внезапно вспыхнули красные огоньки. Правда, они почти сразу же погасли, поскольку начертанные на глине мокрым пальцем цифры окончательно высохли. Сваг опять зашипел мне в ухо. В свете фонаря я увидела в глазах Кашмира искреннее изумление.
Внезапно фонарь погас. Я успела заметить, как из темноты на грудь Кашмиру прыгнула огромная черная тень.
ФОНАРЬ СО ЗВОНОМ РАЗБИЛСЯ. Крохотные рыбки – та самая «небесная сельдь», благодаря которой, согласно некоторым легендам, люди могут видеть северное сияние – повисли в воздухе, разделившись на несколько небольших светящихся комочков. Сбившее Кашмира с ног существо, черную тень которого я успела заметить, с рычанием навалилось на него. Размером оно было примерно с человека, но испускало отвратительный смрад. Звуки, которые оно исторгало, также вряд ли мог бы производить человек.
Нож Кашмира находился в ножнах на бедре, но достать его он не мог, поскольку его руки были крепко прижаты к полу. Чудовище громко лязгало страшными зубами, с которых капала слюна, и продолжало издавать нечто среднее между рычанием и визгом. Я увидела в полутьме блеск белков глаз Кашмира, которые широко раскрылись от ужаса – когти неизвестного монстра сомкнулись на его шее.
