А потом… он назвался Грэем, и теперь уже её мечты разлетелись в осколки. О нет! Она столько грезила Грэем, что знала до мельчайшей чёрточки, как он будет выглядеть. Пусть он не будет так красив, за то в глазах будет светиться добрый ум. Пусть он не будет так богато одет, но за то и в простой одежде покажется самым лучшим на земле. А как будет смеяться её Грэй! Все вокруг станут заражаться его смехом — искренним, открытым, радостным. Разве можно представить, что этот Грэй, стоявший перед ней теперь, так смеётся? О, нет. Лишь циничная ехидная усмешка может кривить эти красивые губы.
А как нагло и бесцеремонно он хватал её! Как собственнически звал «моей нереидой»! Разве мог так себя вести её Грэей? Милый, заботливый, такой хороший?
Она сомневалась и не верила, сопротивлялась правде, а та, как всегда, оказалась беспощадной и упрямо совала под нос факты: дорожный паспорт! Разве тут поспоришь?
А потом… сцену, где «осьминог» нападает на отца, она постаралась поскорее выкинуть из головы. Чересчур уж болезненной она была.
Всхлипнув ещё раз, она решительно сжала кулачки и поклялась, что завтра же найдёт гарпун, научится с ним управляться, и больше никогда и никому не позволит ни обижать дорогих ей людей, ни разбивать её мечты. Решимость придала уверенности и успокоила.
И тогда пришёл сон.
========== Глава 4. Не смотри в глаза… ==========
К дому Йоганна Циммера, мага-покровителя Каперны и своего закадычного приятеля, Грэй подошёл в тот светлый миг, когда заря уже лизала горизонт пунцовым языком. Невыспавшийся, промёрзший и страшно злой. Прежде всего, на себя — за то, что сделал и наговорил Ассоль, сразу же воздвигнув непробиваемую стену ненависти и отчуждения. Он, честно говоря, не представлял, как будет выкручиваться теперь, потому что совершенно не имел опыта общения с маленькими нежными нереидами.
Хотя чего лукавить — весь его опыт с женским полом совсем не годился для Ассоль. Хамство, собственнические замашки и ехидство — не лучший способ завоевать расположение светлой и чистой девушки.
В общем, всю дорогу к Циммеру Грэй грыз себя, притом так увлёкся самоедством, что даже не обратил внимания на то, как расстаралась буря, желая выдуть ветром и вымыть дождём все его горестные мысли и сожаления. Но Грэй умел прятать сокровенное — а всё, что касалось Ассоль, тут же становилось таким — на самом дне своей души, надёжно запечатывая в сундуки памяти. Никакому шторму туда было не добраться. То его личная территория, куда можно уползать и предаваться меланхолии.
Буря ушла, недовольная им. А солнце выбиралось на пост с ленцой.
Но всё же день занимался, а с ним приходили и новые заботы. Поэтому все тёмные мысли следовало оставить ночи, очистить голову и обратиться к проблемам более насущным. Например, где поместить штаб, чтобы несильно привлекать внимание? Насколько он знал Циммера, тот любил шумные компании. А значит, никого не увидит появление множества людей в его доме. Так что участь мага на ближайшую неделю, а может и пару, была бесцеремонно предрешена главой «Серых осьминогов». Приговор обжалованию не подлежал.
Грэй заколотил в дверь и заорал:
— Эй, Циммер, твоё ж магичество, так-то ты встречаешь старых друзей?!
На балконе, приглаживая волосы и запахивая шёлковый халат, появился довольно тучный мужчина с красным круглым лицом. Выбрав в балконном садике крупный горшок с геранью, он запустил свой растительный снаряд прямо в голову непрошеного гостя. Вернее, целился в голову, но Грэй ловко увернулся и отпрыгнул, когда град осколков отрикошетил от мостовой. Потом собрал заклинанием горшок, вернул в него растение и отправил обратно. И оказался куда более метким.
— Совсем осатанел! — возмущённо прокричал в ответ Циммер, хватая герань и заваливаясь вместе с нею на спину. — В людей цветами кидаешься?
— Я думал, ты уронил, — отозвался Грэй, расплываясь в улыбке. В зелёных омутах его глаз вовсю резвились бесенята. — Вернул имущество хозяину. И ты, цветовод, долго будешь держать гостя на пороге? Открывай уже.
Бурча и посылая на голову Грэя все кары небесные, Циммер исчез с балкона, но вскоре появился в дверях. Оглянулся по сторонам, цапнул Грэя и втянул его внутрь.
Тут друзья крепко обнялись.
— Умеешь ты эффектно появиться, чертяка, — уже без всякой злобы ворчал Циммер, увлекая старого приятеля в гостиную.
— Чтобы запоминали и не расслаблялись, — отвечал Грэй, осматриваясь. С момента их последней встречи, состоявшейся далеко от здешних краёв, прошло пять лет, и за прошедшие годы Циммер не только раздобрел в поясе, но и оброс вещами и безделушками, многие из которых аристократу-Грэю казались вопиющей безвкусицей — все эти пухлые ангелочки, позолота и прочая мишура.
Грэй поморщился от обилия малинового, розового и золотого, и счёл, что уставить глаза в пол будет куда более благоразумным. По крайней мере там паркет как паркет.
— Ты чего решил перебраться из славного Лисса в такую дыру, как Каперна, и зачем натащил в дом весь этот мещанский хлам?
