Но во стократ хуже приходилось самим истинным парам «осьминогов». У этих несчастных просто не оставалось выбора: с одной стороны — предначертание, с другой — магнетизм самого «суженого» неуклонно влекли девушку в гибельную бездну.
И, тем не менее, Эгль продолжал тешить себя надеждой, что в случае Ассоль всё будет по-другому. И так на долю малышки выпало испытаний с лихвой. Ещё и он подбавил страданий, когда, уверовав в преподнесенную им сказку, Ассоль стала каждый день бегать на морской берег и ждать принца.
Непосредственная и по-детски наивная, она сама выболтала, кого ждёт каждый день, от рассвета до заката вглядываясь в горизонт. И дала капернцам ещё один — постоянный — повод для насмешек.
Нет-нет, уверял себя Эгль, только не моя Ассоль. Девочка с лихвой отработала у вселенной своё счастье.
Так было ровно до того дня, пока библиотекарь не узнал, кто именно той дождливой ночью явился в Каперну.
В его голове упала и разлетелась на мелкие осколки хрустальная мечта. Ведь он сам накаркал, предрёк, толкнул… И теперь… ему остаётся лишь наблюдать, как щупальца спрута обовьют хрупкую фигурку Ассоль и утянут в бездну. Ведь монстр уже наверняка проснулся и радостно урчит, чуя сладостную добычу.
А Ассоль, бедняжка Ассоль… словно мотылёк на огонь ринется она на верную гибель — к Артуру Грэю. И уж конечно этот мерзавец не откажется попировать её чистой и светлой душой, её радужными фантазиями, оставив после себя безжизненную оболочку.
Эглю казалось, он видит самодовольную ухмылку судьбы: что, выдал замуж за принца свою девочку?
И старику хотелось выть, упав на колени и схватив себя за волосы.
Его раздирало отчаяние, оттого, что он не знает, как спасти единственное драгоценное для него создание.
…Возвращаясь домой из той бухты, он клял себя последними словами, что послушал Ассоль и ушёл. Его присутствие хоть и раздражало «осьминога», но зато хоть как-то обезопасило воспитанницу. Вряд ли бы «моллюск» сделал начал бы пускать в ход свои чары, когда по близости есть наблюдатель. А вот заполучив Ассоль в полную свою власть, мог сделать что угодно.
Эгль спрятался под скалой и истово молился всем силам, какие только знал, прося сохранить и защитить бедную девочку.
И лишь когда тоненькая фигурка воспитанницы, живой и к тому же улыбающейся, промелькнула мимо, он относительно успокоился.
Всё-таки где-то там, за безупречной лазурью, за белой ватой облаков у Ассоль имелись добрые покровители, и они отвели беду и в этот раз…
========== Глава 10. В серо-зелёном ==========
Его штормило: закручивались смерчи зависти, поднимались девятые валы злости, чернели буруны обиды.
Грэю до боли, до сбитого дыхания, до сумасшедшей тахикардии хотелось быть на месте того, о ком так вдохновенно и с такой нежностью рассказывала Ассоль. Капитаном корабля из её мечты.
Потому что она сама — маленькая хозяйка старого маяка — была его сладостной грёзой, той единственной, чьё имя он носил в своём сердце, предначертанной ему.
Когда Грэй, прочитав ту сказку о девушке и её принце под алыми парусами, понял, что, на самом деле, узнал собственное предначертание, он твёрдо решил — этому никогда не бывать. «Серый осьминог» не способен сделать женщину счастливой, он может только брать, пользоваться и разрушать…
Грэй наблюдал это воочию, а ещё — каково быть предначертанной «серого осьминога». То случилось двенадцать лет назад, когда его только назначили главой «Серых осьминогов». В тот год Грэй прибыл в Лисс, где жил его предшественник, дабы принять полномочия.
Он встретил ещё достаточно молодого человека, тому не было и сорока (впрочем, «серые осьминоги» редко доживали до старости), но всего седого и какого-то издёрганного, с валившимися глазами и нездорово бледным лицом. Дэвид Красс, как звали прежнего главу подразделения, вводил Грэя в курс дела лихорадочно и спешно. Словно желал побыстрее разделаться с ненавистными обязанностями. Красс был первым, кто добровольно подал рапорт и чью отставку одобрили.
Красс выкладывал на стол папки с отчётами, наваливал кипы бумаг, доставал печати с осьминогом, звенел связками ключей и даже подвинул Грэю своё пресс-папье.
— Вот и всё, — сухо сказал экс-глава «серых осьминогов», — принимайте. По ходу дела разберётесь. И сами знаете: это не самая сложная часть нашей работы.
Он махнул рукой в сторону заставленного стола. Грэй заметил, что у Красса дрожат пальцы и подумал: да, такому только гуингаров ловить! правильно, что ушёл!
Красс явственно торопился, будто его что-то тяготило, и он не хотел, чтобы его тайну узнал чужак. Но вселенная в тот день была неблагосклонна к нему. В кабинет ворвался запыхавшийся матрос и пробормотал, держась за бок:
— Там… ваша жена…
Красс побелел, как стена.
Торопливо извинился перед Грэем, схватил плащ и, на ходу накидывая его, рванул к двери.
Грэй кинулся следом.
— Простите, — говорил он, поспевая за Крассом, — но как старший принц Ангелонии я должен присутствовать при вашей встрече с женой. Мне необходимо знать, что в семьях моих подданных царят здоровые отношения.
