И сегодня он прошёл по самой кромке безумия, осмелившись даже пустить в ход морок. Но ему нужно было удержать Ассоль. Хоть ненадолго. Пусть даже ценой вытащенного наружу сердца.
А добавь он ещё немного чар, Ассоль бы сама отдалась ему. О, как сладостно и желанно она извивалась под ним, там, на камнях. Как маняще приоткрывались нежные чуть припухлые губы. Так и хотелось впиться в них сумасшедшим поцелуем, смять маленькие грудки, ощутить округлость бёдер под руками. Она бы не возражала, Грэй знал, чувствовал, видел… Её голосок дрожал, синь глаз заволокло томной поволокой, сердечко билось, как пойманная пичужка. Он жаждал её, как заблудший в пустыне жаждет хотя бы глоток воды. Грэй был в шаге от безумия, но — к сожалению, к счастью! — Ассоль прервала зрительный контакт и разомкнула объятия. И Грэя окунули в ледяную баню.
Что ты творишь, идиот?! Как потом будешь смотреть ей в глаза?! — с досадой говорил он.
Стало невероятно гадливо от себя, захотелось исчезнуть, провалиться. Нужно было срочно как-то загладить свою вину и при этом — обернуть морок в благое русло. Поэтому Грэю не пришло ничего лучшего в голову, чем попросить Ассоль рассказать её версию «алых парусов».
Ему было позволено держать маленькие пальчики и прижимать их к своей груди. А, прикрыв глаза, можно грезить, представляя себя на месте того, о котором мечтает и которого ждёт такая чудесная девушка.
То была медленная изощрённая пытка, но Грэй считал себя заслужившим её.
… До Каперны он добирался, шатаясь, как пьяный, и не очень разбирая дорогу. Вернулся в реальность, когда его чуть не сбили с ног двое пьянчуг, вывалившихся из ближайшего трактира.
Трактир… доходило до расплавленного желанием сознания… алкоголь… много алкоголя… то, что нужно.
И Грэй нырнул в полутёмное нутро питейного заведения.
Завсегдатаи бурно обсуждали карантин, который свалился на головы капернцев, и подсчитывали убытки — свои и чужие.
Карантин Грэя интересовал мало, и, шатнувшись ещё раз, он шагнул к стойке.
— Эй, малый, — окликнул он рыжеволосого, похожего на крупную крысу, трактирщика, что с унылым видом протирал пивные бокалы, — неси-ка ром! Да покрепче! Сегодня я желаю напиться.
Хин Меннерс, — а Грэй умудрился завернуть именно в его трактир — только ухмыльнулся.
— А по-моему, парень, ты уже набрался. Я вашу породу знаю: сейчас ещё догонишься и начнёшь здесь права качать. А мне проблемы не нужны.
От подобной наглости Грэй моментально отрезвел от недавней страсти и, перегнувшись через стойку, схватил Меннерса за ворот и подтащил к себе, приподняв над полом.
— Ты сейчас пойдешь и принесёшь мне ром, — отчеканил он, глядя Меннерсу прямо в глаза. Крысёныш заерзал, задёргался. — И только попробуй подсунуть какую-нибудь бурду. Я утоплю тебя в ней.
Грэй говорил это тихо и абсолютно спокойно, но весь трактир замер, и, казалось, будто по полу и стенам разбегается изморозь.
Меннерс закивал, Грэй разжал руки, трактирщик грохнулся на тощий зад, заскулил, запричитал.
Грэй швырнул на стойку три золотых.
— Не скули, как панельная девка, у которой увели клиента. Я плачу чистокровными «носатыми».
(У короля Ангелонии Грегори XVI, чей гордый профиль украшал монеты, действительно был внушительный нос. Поэтому и деньги с королевским изображением прозвали соответствующе).
Вид золота превратил Меннерса в угодливого подобострастного лакея. Он мигом сбегал в подсобку и вернулся с лучшей бутылью рому, какой только водился в его заведении. И перед Грэем тут же нарисовался стакан. Теперь хозяин проявлял чудеса щедрости и радушия, наливая выпивку до краёв.
После третьего стакана Грэю слегка полегчало, образ Ассоль размылся, подёрнулся розоватой дымкой и уплыл за горизонт сознания, теперь куда интереснее стала беседа нескольких моряков, склонившихся над картой у крайнего столика.
— Никто никогда не огибал косу Гибели с запада, — говорил один из них, тарабаня пальцами по изображению океана.
— Но ведь если идти вашим маршрутом, можно напороться на рифы, — возражал молодой капитан, судя по форме — гражданского торгового судна.
Грэй хмыкнул, поднялся и направился к спорщикам, посмотрел на карту и начерченный на ней маршрут, хмыкнул ещё раз, сделал несколько крупных глотков, поставил стакан на стол и сказал:
— А если этот малый отправится тем путём, что нарисовал тут какой-то кретин, он не просто напорется на рифы, он ещё сядет на мель… тут и тут…— взял карандаш, послюнявил его и ткнул две жирных точки, — а вот здесь, — Грэй вывел неправильный овал, — попадёт в водоворот. Эту косу недаром прозвали Гибелью, девочка оправдывает своё название.
Молодой капитан вскинул на него взгляд, чистый и бирюзовый, как морская волна, в нём явно читалось восхищение.
— Вот и я говорю, что таким путём нельзя идти, — сказал он.
— Верно, — поддержал Грэй. — Нужно выбирать только западный.
— Ни один идиот не ходит западным! — хором возразили другие, по виду бывалые и прожжённые моряки.
Грэй фыркнул:
