Виталий Михайлович скептически оглядел ее сверху донизу.
— Что-то не так? — растерялась она, уловив недовольство на его лице.
— Штаны, — скривился он.
— Джинсы, — поправила Таня.
— У тебя что, ноги в цыпках?
— Не поняла…
— Платье надень, — приказал он.
— Зачем? Так удобнее… — растерялась она.
— Как клонированные… Голубые джинсы, черная майка. Переоденься.
— У меня только брюки… — солгала она. Ей не хотелось надевать платье, в котором она вчера была на дискотеке.
Виталий Михайлович достал бумажник, отсчитав несколько купюр, положил на стол.
— Купи себе что-нибудь красивое. Повторюсь: ты должна для Максимки стать лекарством.
Таня смотрела на купюры, прикидывая, что можно будет купить на эти деньги.
— Максиму прописаны положительные эмоции. Много положительных эмоций. Для этого ты и нужна. Никакого хныканья, капризов и прочего. Чтоб жизнь — как праздник, поняла?
Таня кивнула, не поднимая глаз.
…Когда они вышли, серая «Волга» стояла у подъезда.
— Я сейчас, — сказала Таня и побежала к торцу многоквартирного дома. — Дубль два, — прошептала она и, размахнувшись, бросила в мусорный бак шуршащий пакет, в котором упокоилось ее леопардовое платье.
— Я тебе доверенность выписал, — сказал Виталий Михайлович, когда она подошла к машине. — Действительно хорошо водишь? — спросил он, протягивая ей вдвое сложенный листок.
— Спросите у Максима, — ответила Таня. Почему-то рядом с «Волгой» она чувствовала себя уверенней.
— Ладно… Сейчас езжай за мной. Покажу тебе один магазин.
Виталий Михайлович сел в стоящий неподалеку серебристый «опель». Таня раскрыла сумочку, достала связку ключей, вздохнув, нажала на кнопку брелока. «Волга» подмигнула ей, и она села на водительское место.
Виталий Михайлович высадил ее у двухэтажного универмага. На втором этаже, в отделе европейской одежды, к ней подошла продавщица.
— Вам помочь? — спросила она с заинтересованностью в лице.
— Нет. Вообще-то да, — ответила Таня, нерешительно оглядываясь на манекен, стоящий у входа. — Мне нужно платье.
— Для коктейля?
— Не поняла…
— Вечернее? Деловое? «Стрит»?
Таня растерянно оглянулась на манекен.
— Примерьте. — Продавщица протянула ей что-то бело-голубое.
— Костюм Снежинки? — пошутила Таня.
— Феи, — спокойно ответила продавщица. — Примерьте. Новое поступление. Мне кажется, вашему мужчине должно понравиться.
Таня зашла в кабинку. Когда она надела платье, продавщица чуть отдернула занавеску.
— Как будто на вас шили. Я сразу заметила, что у вас узкая талия и широкие бедра. Это очень красиво.
Таня обхватила себя, будто удивляясь узости своей талии.
— Хоть на обложку, — продолжала продавщица. В ее глазах читалось неприкрытое восхищение. — Обязательно возьмите, не пожалеете.
Таня вошла в палату в своем новом бело-голубом платье с короткими рукавами. На ногах у нее было туфли-лодочки, на плече — элегантная дамская сумочка из темно-синей кожи.
— Шикарно! — сказал дородный мужчина, с которым Максим накануне играл в шахматы. На этот раз в его руке была стограммовая бутылочка.
Таня неодобрительно покосилась на него.
— Ваше здоровье! — сказал толстяк и отпил глоток.
— Вам нельзя, — нахмурилась Таня, припоминая, что этот мужчина уже пережил инфаркт.
— Теперь у меня только одна радость… Вернее, две: выпить и закусить, — сказал толстяк. — А вы развлекайтесь, — добавил он и, подмигнув, вышел.
Таня проводила его взглядом и села на стул, с которого он только что встал.
— Жизнелюб, — сказал Максим.
— Жизнегуб. Вы же сами сказали, что у него гипертония. Еще один инфаркт он не переживет.
— Он уже сто жизней прожил.
— Хоть сто пять. Зачем добровольно приближать себя к смерти?
Максим помолчал немного, пристально глядя на нее.
— Когда жив — смерти нет, — сказал он. Его голос был тверд, а взгляд остановился где-то на уровне ее груди. — Нужно наслаждаться каждой минутой.
Таня опустила голову, проверила, не виднеется ли кромка бюстгальтера в горловой прорези. Максим отвел глаза и продолжил:
— Знаешь, я вот вчера лежал в темноте и думал. Если б тебя не оказалось рядом и тот трейлер смял бы меня…
— Вы помните? — удивилась Таня.
Максим всем корпусом развернулся к ней.
— Когда грудь сжало, я как будто выпрыгнул из тела и наблюдал за всем со стороны. Я… ты… машина навстречу… Знаешь, а умирать не страшно.
Таня пристально посмотрела на него:
— Неправда, я видела ваши глаза…
— Ты права… Страшно… — Секунду он молчал, разглядывая свои ладони. — Жил, ел, спал, а потом раз — и просто кусок мяса.
Его голос звучал глухо, как из-под земли. Таня больше не могла скрывать под маской хладнокровия охвативший ее страх. Лицо Нины всплыло в ее памяти: нос картошечкой, круглые, наивные глаза, приоткрытые губы…
— Закопают, пройдет время — и останутся только кости, — продолжал он, не чувствуя, какой ужас охватывает ее.
— Не надо! — закричала она, зажимая уши. — Я шла к вам… новое платье… у меня было такое настроение! Мне хотелось петь, любить всех, а сейчас…
