— А еще? — подзадорила его Таня.
— Я не мастак, это Виталька всегда сочинял.
— Виталий Михайлович? — уточнила Таня.
— Ага. Он был такой заводной.
— Не похоже… Я с ним разговаривала… Мне кажется, он и улыбаться не умеет.
— Разве? — Максим наклонил голову, придвинул тарелку, где горку риса прикрывал, как крыша, громадный кусок мяса. — Верно… В последнее время он не такой. — Максим вздохнул. — Бизнес не одного его перемолол.
Максим взял нож с вилкой, стал резать мясо, на вид жесткое, но легко поддающееся тупому ножу.
— Тебе я курицу в соусе взял.
Таня пододвинула к себе блюдо с рисом, облитым бурым соусом. В соусе были видны кусочки куриного филе. Таня подхватила на вилку немного риса, подцепила кусок курицы.
— Странно… Сладкое мясо…
— Повар здесь — настоящий китаец. Правда, не знаю из какой провинции.
— Интересно…
— Интерес и пища — топливо жизни. Пища питает тело, интерес поддерживает мысль.
— Кто сказал?
— Я.
Таня перестала жевать.
— Так складно. И про черепаху, и вот сейчас…
— А ты молодец, что голову высунула, приехала сюда. По дороге ненароком меня спасла. Кстати, как обживаешься? Как твоя новая знакомая?
Таня подняла голову, в ее глазах читалась растерянность.
— Как там Оля? — уточнил он.
— Ах Оля! — с облегчением выдохнула Таня, припомнив свое вранье. — Поссорились, — нашлась она.
— Парня не поделили? — настороженно спросил Максим.
— Глупости. Некого делить. Ну потанцевала с каким-то придурком. Трагедия, что ли? Не хочу я больше их видеть.
Таня пытался говорить равнодушным тоном, но это ей плохо удавалось.
— Точно? — спросил Максим, придвигая ближе к ней наполненный наполовину хрустальный бокал. — Попробуй.
— А это что? — спросила она и сделала глоток. Напиток был тягучим и сладким. — Ликер, — догадалась она.
— Китайское сливовое вино, — уточнил он. — Всем женщинам нравится.
— Всем?.. — Таня устремила на него вопрошающий взгляд. — И много их было… всех?
Максим взял свой бокал, приподнял до уровня глаз.
— Мы с Лилей на открытии здесь были. Потом еще пару-тройку сюда приглашал. Я люблю все красивое. Я люблю наблюдать, как женщина ест, пьет и еще больше хорошеет. Вино точно создано богами.
Поиграв бокалом, Максим поставил его на стол и посмотрел на Таню. Она, как прилежная ученица, пыталась подхватить кусок курицы палочками. Заметив его взгляд, она улыбнулась.
— Не китаянка я.
— Точно, — улыбнулся Максим. — Не мучайся, вилка рядом.
— Вилкой я уже ела. Действительно вкусно. Интересно, что они сюда кладут?
— Отгадай.
— Ну…
Таня наклонилась над тарелкой.
— Курица, сахар, вроде грибы… Не знаю…
Она положила палочки, взяла вилку. Подхватив кусок курицы, положила в рот, с видом дегустатора стала жевать. Максим, не стесняясь, любовался ею. Она не была похожа ни на одну из тех женщин, которых он знал прежде. В ней чувствовался какой-то надлом, и с другой стороны, весь ее облик — прямая спина, вздернутый подбородок и тонкая, чуть изогнутая шея — говорил о силе и хрупкости одновременно. И вдруг он поймал себя на мысли, что ему безумно хочется прижать к себе эту девочку, вдохнуть запах ее волос, притронуться губами к ее до прозрачности тонкой коже.
Таня поймала его взгляд. От смущения вилка выпала из ее рук.
— Не волнуйся, возьми другую, — остановил он ее попытку юркнуть под стол. Он вытянул руку и взял чистый прибор с другого стола.
— Вы так смотрите… — сказала Таня, опуская голову к тарелке.
— Не выкай, — недовольно проворчал он. — Привыкай, раз такой уродилась.
— Какой?
Она посмотрела на него и снова отвела взгляд.
— Ты же знаешь, что красивая.
— Мисс-сюрприз, — неловко пошутила она, не решаясь поднять глаза. — Не люблю, когда на меня пялятся.
Максим усмехнулся, взял графин, пополнил рюмку.
— Пей. Или не вкусно?
— Вкусно.
Таня протянула руку, словно радуясь поводу заслониться бокалом от его взгляда, но Максим внимательно наблюдал за ней: вот ее тонкие пальцы обхватывают талию бокала, вот острый локоток опирается на поверхность скатерти, вот мягкие губы приближаются к хрустальному краю, приоткрывается влажный рот.
— Красивая женщина — магнит, ничего тут не поделаешь, — сказал он, когда Таня чуть нахмурилась, выражая таким образом свое недовольство его пристальным вниманием. — Ты такая свежая…
— Как рыба. Свежая рыба… А другие что, продукты быстрой заморозки?
— Так оно и есть. Все люди делятся на свежих и замороженных, — спокойно сказал Максим.
Таня нашла в себе силы посмотреть ему прямо в лицо.
— Ладно, я свежая, а вы?..
— Ты, — поправил Максим. — Я — с душком, — хмыкнул он, и она невольно сморщила нос. — Помнишь, как в фойе гостиницы встретились? Видок у меня был еще тот…
— Да уж… — согласилась она. — А ваш директор, он уж точно замороженный.
— Виталий-то? Да… Если дело имеешь с большими деньгами — иначе нельзя. Нужно уметь загораживаться, отсекать ненужные чувства.
— А разве чувства бывают ненужными?
— Конечно.
— Например…
