Баннер поднимается из сугроба, выпутывается из проводных наушников Фармы – в них что, рэп играет? – и применяет прием, какому в футбольной команде учил защитников тренер: когда вперед с мячом несется здоровенный придурок, нужно дать ему в бок – ткнуть, пусть и с нарушением правил, ему снизу вверх под селезенку. И, подавшись вперед, Баннер наносит такой удар Фарме.
Он не хочет вывести Фарму из строя до конца сезона, это чересчур. Но не хочет и другого – чтобы его задницу пинали больше, чем ей уже досталось. А если громила-нападающий – в смысле уборщик – больше тебя, то сделай ему подсечку, и пусть шмякается оземь под тяжестью своего веса.
Прием срабатывает.
Все триста с чем-то фунтов Фармы наваливаются Баннеру на правое плечо, он хочет удержаться на ногах… но валится на спину. Значит, спекся.
Вот только заявляется Лонни. У него в руках не просто тяжелая швабра с длинной рукояткой, которую он держит в белом ведре на пять галлонов, чтобы чистить пруфроковцам лобовые стекла, но и само ведро. Это не специально, просто швабра примерзла к голубой жидкости в ведре. И все вместе весит фунтов сорок. Однажды Рекс Аллен сказал Баннеру: эту чертову жидкость Лонни разбавляет водой в целях экономии. Видимо, так и есть, иначе она бы не замерзла.
Но думать об этом Баннеру сейчас некогда.
Лонни машет над головой своим гигантским молотом, которым вот-вот шмякнет Фарму по лицу. И урон будет куда больше, чем от выстрела из дробовика с расстояния в половину футбольного поля.
Баннер откатывается влево, освобождает правую руку, вытаскивает припорошенный снегом пистолет, отводит предохранитель – и два раза стреляет из положения лежа.
Белое ведро с голубым льдом разлетается над головой Лонни вдребезги, в руке у него остается только длинная рукоятка швабры. Он теряет равновесие и, не в силах отдышаться, чуть не шлепается прямо на Фарму.
– Стой! Стой!.. Стой, говорю! – кричит Баннер, стараясь подняться на онемевшие ноги; перед глазами пелена.
Лонни выпрямляется, губы дрожат, как и всякий раз, когда ему предстоит заикаться.
Баннер направляет пистолет на Фарму, тот поднимает руки, растопырив пальцы.
Ну и денек!
Вдобавок ко всему в оглохшие уши Баннера червем вползает какой-то отдаленный шум.
Он трясет головой, стучит себя по черепу – вдруг в уши набился снег? – и видит, что на него быстро надвигаются квадратные фары.
– Блин, – успевает произнести он и ныряет в сторону, но падает прямо на Фарму. Тот хватает Баннера и отпихивает прочь, возможно, спасая ему жизнь.
Мимо, обдав Баннера, Фарму и Лонни волной снега, проскальзывает снегоход.
Баннер оттирает лицо и встает с пистолетом в руке, забыв о Фарме и Лонни.
У края белой поземки, в дверях участка он видит Лету. Та снова тянет руку к дробовику. Это значит, что сейчас все полетит в тартарары, если Баннер не…
– Их больше, – говорит Дженнифер Дэниэлс с сиденья снегохода, поднимая на лоб лыжные очки-консервы.
– Кого больше? – спрашивает Баннер.
– Мертвых детишек, – отвечает Дженнифер, потом видит Фарму. – А он что здесь делает?
– Пули ловлю, – говорит Фарма и наклоняется, чтобы высморкать из носа снег. – Привет, Джейд. Жаль, пропустила похороны отца.
– Зато не пропустила его смерть, – шипит на него Дженнифер, не снимая руку с рычага, будто хочет сдать этот чудо-механизм задом и въехать полозьями прямо в лучшего друга папочки, по старой памяти.
– Могли бы тебя отпустить по такому случаю, – говорит Фарма, неуклюже поднимаясь на ноги и не выпуская из поля зрения Лонни. У того все трясется нижняя губа: столько хочется сказать.
– Ага, могли бы. – Дженнифер выходит из драндулета и смотрит на участок шерифа. – Даже собирались.
– Неважно, – говорит Фарма и поводит плечами, мол, большой разницы нет. – Так или иначе, он вернулся. Больше, чем был. Сраным мачете, каким машет девчонка, его теперь не проймешь…
Бах!
Баннер чуть не падает, оборачивается с пистолетом на звук: это в разговор решила вмешаться Лета и снова пальнула из дробовика.
– Хватит с тебя? – говорит она, как обычно, едва открывая рот, и испепеляет Фарму взглядом. Пожалуй, этот взгляд опаснее патронов, какие она затолкала в ствол А5.
Дженнифер не улыбается, но за поджатыми губами улыбка все же есть, и в застывшей паузе Баннер видит: она и Лета стоят рядом, самые заметные из тех, кому повезло выжить после резни четырехлетней давности, и, похоже, они снова готовы дать бой, если до этого дойдет.
Но…
– Всё, закончили! – в полный голос командует Баннер и сам себе удивляется. – Больше никто ни в кого не стреляет, ясно?.. Ясно?
В подтверждение своих слов он медленно поднимает пистолет и убирает его в присыпанную снегом кобуру. В дуло наверняка набился влажный снег, ну да черт с ним. Сейчас важно снять напряжение; пистолет он почистит потом.
Лета пожимает плечами. Что за новое правило: никто ни в кого не стреляет? Не стреляет, пока не понадобится. А если понадобится?
– С Эди все хорошо? – спрашивает ее Баннер, и она коротко кивает.
– В Плезант-Вэлли три трупа, – объявляет Дженнифер.
В груди у Баннера что-то словно падает с металлической полки и разбивается вдребезги.
