– Кто? – спрашивает он.
Дженнифер напрягает память, потом кивает:
– Кристен? Марк?
– Старшеклассники, – вставляет Лета. – Синн? Джинджер?
Дженнифер качает головой: нет, не они. Но добавляет:
– Не знаю, как его зовут. Работал на приеме.
– Б-б-б-б-б… – тужится Лонни.
Фарме смешно.
– Б-б-блондин? – заканчивает он за Лонни. – Сын Джослин Кейтс?
– Филип, – вставляет Баннер. – С одним П.
– Он должен был приехать сюда на этой штуке, – говорит Дженнифер, хлопнув по снегоходу. Но когда я зашла посмотреть, почему он замешкался, у него на голове был… мешок, кажется, из химчистки.
Баннер отворачивается. Теперь уже не до холода.
Это как же, пятерых старшеклассников отправили на тот свет? И почему Лета с Дженнифер так подозрительно переглядываются?
– Что надумали? – спрашивает он у них.
Лета качает головой: тут слишком много ушей.
– Они все уже умерли, так? – обращается она к Дженнифер.
Дженнифер один раз кивает, и Лета поворачивается к Баннеру.
– Одна в школе еще жива, – говорит она. – Эбби, как ее…
– Грэндлин, – вмешивается Фарма, произнося фамилию как-то грубо, и Дженнифер делает шаг вперед, будто хочет вскарабкаться по нему, залезть к нему в рот, вытащить его поганое сердце и ему же скормить.
Баннер останавливает ее и отпихивает – чуть жестче, чем следует, учитывая ее габариты.
Что делать? Обстоятельства чрезвычайные.
– Она ранена? – спрашивает он Лету.
Лета кивает.
– Мать твою! – вырывается у Баннера. Он почти кричит, хватается руками за голову: что же эти чрезвычайные обстоятельства лезут наружу все сразу? Дайте разобраться хотя бы с одним из них.
– Надо ехать туда, где можно помочь, – говорит Дженнифер. – В школу. Дом престарелых подождет.
– А как… она тебе позвонила? – спрашивает Баннер Лету.
– Сигнал прошел, – объясняет Лета.
Он берет свой телефон: там всего одна вертикальная черточка, самая крошечная.
– Он до тебя доберется, не сомневайся, – говорит Фарма, обращаясь к Дженнифер. – Будет семейный междусобойчик, – добавляет он, как бы подмигивая, и есть в этом что-то жутко развратное.
– Можно запереть его под замок? – спрашивает Дженнифер у Баннера, не сводя глаз с Фармы.
– Поддерживаю, – бесстрастно произносит Лета.
– Я з… з… з… – выдавливает Лонни.
– Единогласно, – подытоживает Дженнифер, выручая Лонни.
– Между прочим, я потерпевший. – Фарма выставляет напоказ куртку с маленькими фонтанчиками белого пуха.
– Тебе же будет спокойнее, – говорит ему Баннер и уже точно знает: его контракт не продлят.
Зато еще можно спасти Эбби Грэндлин.
В давние времена у Дженнифер была связка ключей от всех дверей школы «Хендерсон Хай».
Но когда их у нее забрали, вспоминает Дженнифер, она швырнула мусорный бак прямо во входную дверь.
Тогда для нее это много значило.
Заявление, жест, вызов.
Да, было и быльем поросло. Сейчас кажется, что если и было, то не с ней. Будто она видела это сквозь черточки помех в старом телевизоре у себя в спальне.
А сейчас ее спальня вроде бы и не ее.
Дом, на который она имеет право (называть его домом отца она не желает и жить с таким клеймом не хочет), наверное, на пару лет превратился в местный бордель. И ее спальня стала пунктом для траха номер два, а пунктом номер один – спальня побольше в конце коридора.
Она провела там две ночи, свернувшись калачиком на продавленном диване. Экран старого консольного телевизора в гостиной явно пнули ногой: в нем мелькали какие-то вялые огоньки, прямо тебе 2029 год, после восстания машин, как в «Терминаторе».
Похоже, настоящее Дженнифер тоже превращается в обломки.
В этом настоящем она сует руку в карман комбинезона, которого на ней нет, хочет достать оттуда ключи, которых нет. Стало быть, открыть дверь школы «Хендерсон Хай» она не может.
– Помощник шерифа? – обращается она к Баннеру.
Здесь он, она и док Уилсон. Когда добрый доктор не вышел на их настойчивый стук в дверь, Баннеру пришлось ее вышибить.
Док Уилсон сидел в кухне за карточным столиком и развлекался водкой.
– Что? – спрашивает Баннер про запертую дверь, в которую надо войти. – Блин, надо было у Фармы спросить.
Дженнифер решительно качает головой.
Они едва поместились на снегоходе втроем, док Уилсон вцепился в Дженнифер чуть ниже груди. А если бы еще Фарма… На коленях, что ли, у него сидеть?
Еще чего.
– А они как туда попали? – громко спрашивает Баннер, будто если задать правильный вопрос, то двери откроются сами собой.
– Сейчас, что ли, это обсуждать? – бросает ему Дженнифер.
Баннер просто стоит и смотрит. Две клетки его головного мозга мечутся взад и вперед и ничего не придумывают, а Дженнифер подходит к мусорному баку, чтобы подхватить его и с разбегу запустить в эту непорочную стеклянную дверь.
Но мусорный бак прикручен к асфальту болтами.
У нее отдает в спине, кровь болезненно приливает к замерзшим пальцам.
– Блин! – говорит она. И тут же Баннеру: – Стреляй! Эбби там умирает!
Баннер оглядывается, будто ищет одобрения Рекса Аллена, лезет в кобуру за пистолетом…
– Господи… – выдыхает он.
Кобура пуста.
