Отведя взгляд от усыпанного снегом синего дверного коврика, Кимми смотрит в непроглядную белизну и между порывами вьюги в какой-то миг видит… массивную форму. Сверху через стекло на нее смотрит глаз, непохожий на человеческий – скорее, таким глазом смотрит на тебя корова или лошадь, поворачивает длинную голову набок и заглядывает тебе прямо в душу.
Все-таки она не королевский гвардеец, она никого не может защитить, даже себя… Кимми отшатывается от этого глаза, разжимает руку, и белые шарики драже высыпаются на пол.
Есть раздражающая хрень, есть идиотская хрень, а есть хрень так хрень.
Лета на коленях ползает по снегу в разгар худшей вьюги века, а в Айдахо это кое-что да значит.
Но она должна их найти: свои капсулы.
С сине-коричневой проще. Вот она, сверху. Лета подхватывает ее и сует себе в рот.
А вот красную ветер сдувает и гонит по сугробам. Лета на корточках ползет за ней и все-таки ловит таблетку ладонью, как жука, поднимает полную снега руку, отделяет красное от белого и тоже запихивает капсулу между губ.
Чтобы отползти назад, нужно прокапывать себе дорогу. Да, вот так метет, снег надувает в мгновение ока.
Остались еще две таблетки: одна большая, другая – меньше не бывает.
Но ее надо найти. Пожалуйста, найдись. Может, именно она сейчас нужна Лете больше всего? Именно сейчас?
Сердце бешено колотится, а что сделаешь? Лета не плачет, нет… просто кипит от ненависти к себе. Думала, в такой день можно просто взять и высыпать в ладонь дневную дозу? Не дотумкала, что ветру только подавай таблетки и капсулы, которые не весят ничего, а значат, практически все? Где была ее голова?
С мертвыми школьниками, вот где. В мотеле. В доме престарелых. В школе.
И тем не менее.
Конечно, можно просто подняться, протопать к участку шерифа и сделать вид, будто ничего не случилось. Замечательно, а если летом какой-нибудь двухлетний карапуз среди камешков найдет «конфетку» – и тащи его потом в пункт неотложной помощи? Допустить этого Лета не может. Даже намека. Она не уснет до конца зимы, если будет думать, что подложила такую фармацевтическую бомбу. В наказание ей такую таблеточку найдет Эдриен, что тогда?
Нет, исключено. Плевать на холод. Плевать на ветер. Плевать, что спина у нее не защищена. Плевать, что у нее в кармане есть другие таблетки; она чувствует их кожей, они точно на месте.
Лета поднимает белую точку. Неужели нашла свой дурацкий стероид, чудо свершилось? Нет, это лишь крошечная льдинка, замерзшая слеза… что там еще?
Лета сжимает точку пальцами, и вот ее уже нет.
Точно нет? Допустим, таблеточка потерялась бы без снегопада – точечка из тысяч ей подобных только на этом квадратном футе пространства. И что? Вдруг летом ее все-таки найдет ребенок и сунет в рот? Но переживет ли эта крохотулька зиму? Вряд ли. Да и результат будет, если принимать средство месяцами – Лета каждый день глотает кальций, – но на что способна одна таблеточка? Просто порция ибупрофена, не более того. Даже менее.
И это хорошо.
Но сейчас надо найти ту, что побольше. Без нее никуда.
Будешь суетиться, себе же навредишь. Дело не в том, сколько снега зачерпнешь. Его надо как следует просеять, проглядеть, сдуть с ладони.
Надо очень сильно захотеть, тогда…
– Ага! – произносит Лета.
Вот он, идеальный белый кружок, чуть заостренный – значит, без сомнения, у нее в руке именно таблетка.
Лета не сует ее между губ, как две другие, а прячет под обшлаг своего теплого костюма – туда, где пульсирует жилка на кисти, – неуверенно встает. Опереться можно только на ветер. Он накатывается на Лету, хочет утащить с собой, проскрести и швырнуть на землю, и ей кажется, что она ведет бой, а единственные доступные ей снаряды – это горстка побывавших в сугробе пилюль.
Каких только историй мы себе не рассказываем, всегда сочувствует ей лечащий врач.
Только это не история. Это происходит на самом деле.
Лета садится на скамейку – черт с ним, со снегом, который ей почти по пояс.
Она достает изо рта капсулу, сует под обшлаг, где лежит таблетка, и мысленно готовится к следующей части мучительной процедуры. До хирургии она могла без воды проглотить все три сразу, никаких проблем, – но до хирургии они ей не требовались.
Закинуть все три в рот сразу она не может: для этого надо отцепить челюстное устройство, аккуратно раздвинуть зубы и каждый миг с ужасом думать, что новые сухожилия в ее челюсти, с обеих сторон под ушами, снова оторвутся, и тогда все надо будет начинать сначала по третьему кругу. Без скобы ее подбородок упадет на горло, как у куклы-марионетки, кожа лица натянется, хотя Лета пользуется специальным увлажнителем.
Только не начинать эту бодягу сначала, пожалуйста.
Для Баннера, для Эдриен, вообще для всех, она делает вид, что это пустяки, что она крепкая, что вообще жива, слава богу, что это просто цена, которую приходится платить.
Ключевые слова здесь: «делает вид».
Не «дрожит мелкой дрожью», не «корчится каждую минуту», не «готова сдаться в любую секунду».
