Все инструменты здорово поджарились. Нет одного, который он выдрал, осталась только вмятина в пепле.
Садовые ножницы.
Дженнифер трясет головой – нет, пожалуйста, – но все равно произносит:
– «Сожжение», восемьдесят первый год.
Похоже. Вот вам и ремейк.
Мишура, мистер Армитедж, – это была моя идея.
Если спросите Синнамон, она скажет, что я тут вообще ни при чем, но вы же ее знаете: если бульдозер потеряет управление на вершине холма и поедет прямо на меня, сшибая по пути деревья, заборы и машины, Синнамон встанет между бульдозером и мной и не отступит ни на дюйм. Даже не отведет глаз. Просто она такая. Наверное, унаследовала это от своего отца, Марса Бейкера: он выступал с больших трибун в суде и перед прессой. Но Мейси Тодд, маму ее и Джинджер, вы, скорее всего, не знали. Если и видели, то только на публике. А мы знали ее другую.
Синнамон – ее копия, иногда так бывает. Я имею в виду плюсы. Вот пример: мы вместе летели в Бойсе. Это было давно, про Терра-Нову еще никто не слышал, Дикон Сэмюэлс только пытался соблазнить нас Пруфроком, озером Индиан и Плезант-Вэлли – Айдахо в целом. Я летела с отцом коммерческим рейсом, для меня это был первый такой полет. Меня поразили стюардессы, другие пассажиры, сидевшие рядом. Просто другой мир.
Да, сейчас я осознаю свои привилегии. Но тогда я даже не знала этого слова. Когда полет окончился, я украдкой сунула два пакетика с орешками в рюкзак; боялась, что стюардессы их у меня заберут.
Отцу надо было решать какие-то вопросы по телефону, а остальная часть нашей группы летела позже, и он оставил меня на попечение Мейси Тодд: это значило, что я буду в компании девочек старше меня – Синнамон и Джинджер. Поездка становилась лучше и лучше.
Если девочки на четыре года старше, им ни к чему подросток вроде меня, но для Синнамон и Джинджер я оказалась куколкой, которую можно наряжать, сестричкой, какой у них никогда не было. Мейси Тодд взяла меня под свое крыло, мы выставили кресла перед рестораном, ближе к дорожке. Мейси Тодд читала книгу (она презирала смартфоны и полагала, что слушать музыку прилюдно значит не уважать окружающих), а Синнамон и Джинджер показывали мне, как оставлять на ногах вафельные отпечатки от кресла: была зима, но мы носили шорты. По ходу игры двое из нас на двадцать секунд садились на колени третьей, потом на тридцать секунд, потом на минуту – и смотрели, насколько глубокими будут вафельные отпечатки на ногах.
Мейси Тодд изредка на нас поглядывала, оценивала нашу забаву, ехидно улыбалась, с удивлением качала головой и возвращалась к своей книге. Моя мама к тому времени мне уже поведала, что много лет назад мать Синнамон и Джинджер очень плохо обошлась с одним человеком, но я не должна была об этом говорить и потому молчала. Однако я все равно взглянула на Мейси Тодд другими глазами.
Знаю, вы просили рассказать о «Бойне в День независимости», но я сейчас к этому подойду, не беспокойтесь.
Оказалось, что остальная часть экспедиции в Айдахо – так назвал нашу поездку мистер Синглтон – задерживается. Мой отец, который все это время где-то уединялся, подошел к Мейси Тодд и извинился за неудобство. Она только отмахнулась, сказала, что мы хорошо ладим друг с другом, а потом попросила его подежурить с нами вместо нее, а она пока приготовит нам перекус. Будь у нас выбор, мы предпочли бы наггетсы, но Мейси Тодд была строга не только к музыке в общественных местах: нам как растущим положен салат, да еще и с бальзамическим соусом, а не с какой-то примитивной заправкой вроде ранча.
Она пошла в бар ресторана распорядиться насчет салатов и учинила там допрос насчет продуктов, их происхождения, методов приготовления, а мой отец тем временем – я его не обвиняю, особо внимательным он не был никогда – отвлекся на какое-то телефонное совещание. То есть он, конечно, нас видел, но, сидя рядом, ничего вокруг не замечал: в креслах, просунув руки и ноги сквозь боковины, дремали люди; от одних ворот к другим носилась женщина и не замечала, что ее персикового цвета тележка лежит вверх колесами; мальчик уронил на землю крендель, поглядел на него, подобрал и продолжил есть.
Не видел отец и старшеклассника. Тот прошел мимо нас один раз, другой – Джинджер первой его заметила, – а потом и третий.
Тогда Синнамон и Джинджер было по двенадцать, сейчас вот-вот стукнет семнадцать.
Я понятия не имела, что происходит.
Когда Мейси Тодд вернулась с тремя салатами и тремя бутылками воды – только бутылки, иначе нельзя, – этот старшеклассник сидел с Джинджер в кабинке по ту сторону дорожки и держал руку на ее голом бедре.
Мейси Тодд никак не отреагировала, только чуть склонила голову вправо.
– Девочки, – сказала она Синнамон и мне. – Ваш перекус.
Наши сердца стучали так громко, что нам было не до еды.
– Извините, – сказала нам Мейси Тодд и спокойно пошла к старшекласснику.
