– Это тоже, – соглашается Лета. – Сколько времени Призрачное Лицо там пробыл?
– Тогда он еще был Отец Смерть, – уточняет Дженнифер, отрывая еще кусок вяленого мяса. – Он становится Призрачным Лицом, когда его так называет Татум в гараже на вечеринке у Стю.
– То есть Билли или Стю? Заходят туда переодетые, ждут, ждут… убивать Сидни не собираются, просто хотят напугать.
– Хотят, чтобы потом она пошла на большую вечеринку, – говорит Дженнифер. – Где должна быть веселуха. И Билли, прежде чем ее убить, должен заняться с ней сексом, таковы правила. Девственницы не умирают. Девственная плева – их броня.
– Вряд ли это Билли. Он только что был с Сидни в зале, как-то не стыкуется.
– Кстати. – Дженнифер не может справиться с куском мяса, он будто становится больше.
– Что «кстати»?
– В «Крике-2», когда появляются Уилсон и Тори, – откуда персонажи «Удара ножом» знают об этой сцене? Билли умер. Сидни вряд ли что-то расскажет Голливуду. Конечно, их мог видеть кто-то, кто шел мимо, но весь разговор он слышать не мог.
– Хочешь сказать, что «Удар ножом» – это липа? – спрашивает Лета с ухмылкой.
– В «Крик-2» его сюжет – канон, – говорит Дженнифер. – Только тогда сам «Крик-2» превращается в липу.
– Кстати, о сиквелах, – говорит Лета. – Стоять в туалете на унитазе вполне мог Роман, сводный брат Сидни. У него в третьей части как раз такие ботинки, так?
– Но шериф носит такие в первой, – парирует Дженнифер. – Так кто он тогда, человек из туалета? Как считаешь?
– Стю, – произносит Лета с благоговением. – Когда он сталкивается с Сидни и Татум на тротуаре, с него льет пот, он запыхался. При этом вид довольный.
– Стю.
– Довольный, даже для него.
– Быстро сменил обувь?
– Говорю же, он запыхался. Но он знал, что Билли и Сидни разыграют сцену из «Удара ножом», вот и прокрался в ближайший женский туалет, куда наверняка сунется Сидни, когда будет совсем сбита с толку.
Дженнифер оценивает этот вариант со всех возможных углов и наконец говорит:
– Если кто точно вне подозрений, так это сама Сидни.
– Паранойей не страдаешь?
– Только когда дышу.
– Так что? – спрашивает Лета.
– Что «что»?
– Думаешь, это Стю?
– Конечно, почему нет?
– Спасибо, что подыграла, – говорит Лета. – Выложилась, да?
– Что-то прячется в сорняках, вместе с Элинор и Анджелой, а еще – в озере.
– Давай, девочка-слэшер, не тяни.
– Мы не должны этого знать, вот мой ответ, – говорит Дженнифер. – В том и есть особый шик «Крика». Также мы не знаем, кого видит Кейси Бекер, когда срывает маску. То ли это Стю, потому что он – ее бывший, то ли Билли, потому что он помешан на фильмах.
– «Это может быть кто угодно», как оригинально, – говорит Лета и берет у Дженнифер кусочек вяленого мяса – не откусить, даже не потереть о десны, а просто понюхать.
От удовольствия она закрывает глаза.
– Не хочу сказать, что эта сцена… что я ее не прожила. – Дженнифер честно хочет не отстать от Леты.
Лета поворачивается к Дженнифер, сует ей под нос кусок мяса, будто это микрофон.
– Развейте вашу мысль, – говорит Лета, копируя журналистку.
– Помнишь, как закончилась карьера журналистки Гейл Уэзерс? – Дженнифер откусывает кусочек мясного микрофона, потом уничтожает его целиком.
– Что? – спрашивает Лета. – Ты и эту сцену «прожила»?
– Не важно, ерунда.
– Мы говорим о слэшере.
– Они для меня никогда не были просто слэшерами. Как и для тебя. Сейчас.
Лета окидывает Дженнифер своим особенным взглядом.
– Мне казалось… – Дженнифер тщательно подбирает слова, чтобы не сморозить глупость. – Казалось, что на крышке того унитаза стоит мой отец, на крышке всех унитазов, понимаешь? Всегда стоит и караулит меня. Когда он, или кто-то еще… он с тобой всегда и везде. И деться от него некуда. Не знаю. Прямо Отец Смерть.
Лета кладет руку поверх руки Дженнифер, прижимает к ее колену.
– Слушай, – говорит она. – Никому раньше этого не говорила, понимаешь?
– Квипрокво, услуга за услугу.
– Ясно, ты Кларисса, знаток латыни. Хорошо, все равно скажу. Твое дело ведь закрыто?
Дженнифер щурится, абсолютно без понятия, что сейчас последует.
– Помнишь, когда я тебя откопала из кучи мертвых лосей? – спрашивает Лета, будто готовя Дженнифер к тому, что скажет дальше.
– Я тебе даже спасибо не сказала, да? – говорит Дженнифер, стараясь обернуть это в шутку. Хотя понимает, что тормозит ход разговора.
Словесная дуэль между президентом корпорации и рядовым членом.
– Когда я… – Лета сглатывает. – Короче, среди этой лосятины я увидела… сначала решила, что это рука. В перчатке. Присматриваться было некогда.
– Разные Перчатки, – говорит Дженнифер с придыханием.
– Что? Не знаю. Другая не попалась. Но… лось, если кожаную перчатку найдет, обязательно ее съест, так? Это как соль от пота.
Дженнифер морщит лицо, но старается сохранить спокойствие. В голове всплывает первая ночь, Стрелковые Очки, Ковбойские Сапоги. И Разные Перчатки.
– Я… рада, что мы сюда приехали, – говорит Лета, будто из другой жизни.
– В Терра-Нову? – слышит Дженнифер свой вопрос.
– В Пруфрок, – отвечает Лета чуть тише. – Иначе я никогда бы тебя не встретила.
– Не было бы Линнеи Эдриен Баннер-Мондрагон.
