Она смотрит на Лету в поисках сочувствия, чтобы хоть кто-то увидел, какие муки выпали на ее долю, но Лета поднимает здоровую руку и указывает в сторону дома.
– Нет, нам надо… – Джейд оглядывается, ищет глазами высокую, темную и омерзительную форму, которая вот-вот появится в снежном вихре.
Лета все равно показывает на дом.
– Хорошо, хорошо. – Джейд подтягивает штаны и через упавшую дверь снова заходит внутрь.
Через девяносто секунд она выходит в форменном окружном комбинезоне.
Старый, заношенный, самое то для механика. «В таком, – не без восторга думает она, – ходил Майкл». Джейд подбрасывает молоток, ловит его точным движением и рукояткой вниз сует в петлю на бедре.
А пошли вы все.
Она протягивает руку Лете, расстегивает молнию, чтобы залезть в карман лыжного костюма, который все еще на ней – под комбинезоном он немного вздулся, – и достает подводку для глаз.
Сейчас, конечно, не время, но это броня.
Джейд выдавливает вязкую массу в ладонь, широко открывает глаза и густо накладывает краску, и от этого возвращения в прошлое чувствует себя Тиной из седьмой части фильма «Пятница, тринадцатое: Новая кровь», полностью готовой встать на тропу какой-нибудь яростной войны. Тайным оружием Тины вовсе не был телекинез, как все считают, а то, что франшиза сделала полный круг: оригинал вышел летом 1980 года и стал настоящим хитом, особенно из-за концовки а-ля «Кэрри», которую режиссер Савини вставил, чтобы развлечь публику, а теперь, шесть эпизодов спустя, Кэрри восстает сама, чтобы вернуть одного парня в озеро.
Если это не прелесть, Джейд Дэниэлс вообще ничего в подобных делах не смыслит.
А что она нашла комбинезон – правильно. Да, ей стало теплее, но главное не это – комбинезон вписывается в суть происходящего.
«Ты справишься», – говорит она себе и снова ныряет под руку Леты, встает рядом с ней, и вместе они ковыляют по крутому склону, выходят на лед озера.
Здесь температура градусов на десять ниже, а ветер встречает тебя стеной из крошечных стрел.
Джейд прижимает Лету ближе, старается прикрыть ее от ледяных стрел, принимает удар на себя и в тысячный раз задает вопрос: как в стародавние времена с этим справлялись черноногие? Не только они, все индейцы. Когда не было водонепроницаемой обуви, печек в машинах, пакетиков с вяленым мясом? В такой день, как сейчас?
Да хоть в какой – не проще ли было просто умереть?
Проще, но не умирали же.
Они не боялись препятствий. Настойчиво шли вперед. Бились не на жизнь, а на смерть.
Пятьдесят тысяч предков, они шли и шли, каждый из них – последняя девушка.
Может, дело в количестве? Множественное число, а не единственное, вот где фильмы ужасов напортачили, вот где слэшеры врут. Одинокая девушка прорубает путь к свету? Нет, не так.
По льду, пытаясь пробиться на другую сторону, идут две девушки.
И пятьдесят тысяч предков не бредут друг за другом гуськом. Это стая непокоренных, она сражается с саблезубыми тиграми, зловещими волками и стаями других людей.
Детей и стариков они ставят в середину, окружают их кольцом, щерятся копьями и трясут головами: нет, мы еще поборемся.
Еще поборемся.
Когда Джейд и Лета доплелись примерно до середины озера, эта мантра – единственное, что заставляет ее двигать ногами. Плюс мысль о Линнее Эдриен Томпкинс-Мондрагон, которая ждет свою мамочку.
А потом, конечно же, солнце уплывает за гору.
Температура делает еще один нырок.
У Джейд стучат зубы. Ей повезло, говорит она себе, что ноги их еще несут.
Лета вполне могла бы стать мертвым грузом, но она идет, почти не отставая от Джейд. Немножко спотыкается, раз в двадцать или тридцать ярдов. Какая у человека должна быть сила воли, поражается Джейд, ведь она еще и истекает кровью.
Футов через десять, после того как они вроде бы прошли полпути через озеро Индиан, в эту самую холодную на ее памяти ночь, когда ноги, лицо, руки и душа просто онемели, – сквозь застывшую вокруг нее ледяную раковину вдруг пробивается какое-то гудение. Звук льется ей за воротник, касается ледяными пальцами позвоночника, и она в долю секунды понимает: здесь, где тебя никто не увидит, никто не остановит игру из-за нарушения правил. Из темноты со своей цепной пилой, пыхтящей голубым дымком и жужжащей острыми зубьями, выходит Кожаное лицо, чтобы распилить Джейд пополам.
Да, он не слэшер, но это не значит, что ты не уписаешься.
Джейд поворачивается, готовая к тому, что ее распилят надвое, что она кровавым пятном распластается на льду, но вместо этого она падает, увлекая за собой Лету, их руки сплетаются… а мимо с шелестом проносится их снегоход.
Передние фары не горят, потому что молоток Джейд об этом позаботился, мотор издает какие-то невнятные звуки, но хуже всего, что на снегоходе восседает исполинский Мрачный Мельник, и под ним этот снегоход выглядит детской игрушкой – но исправной.
А из замка зажигания торчит тот самый ключ. Яркая спираль кабеля обмотана вокруг разбитых и изогнутых перекладин, а вовсе не пристегнута к Мрачному Мельнику.
Слэшеры правила безопасности не соблюдают.
