Отмороженные пальцы уже привычно набирают давно выученный наизусть номер. Я сижу на ступеньках, пока снег ложится мне на голову, дрожу. Но мне нужно.
Но набрать номер я не успеваю, потому что открывается дверь и сбивает меня так, что я оказываюсь на коленках за три метра от ступенек. Спина, которую мне ударили, ломила, а коленки даже сквозь плотные джинсы чувствовали последствия от столкновения с задубелой землёй, и даже снег не смягчил падение.
Я ищу телефон, который уронила, и чертыхаюсь. Тем временем я слышу знакомый голос, с нотками веселья сейчас:
- А наша дорогая малышка снова ползает по снегу. И не надоело тебе, птичка?
Я вспыхиваю от корней волос до кончиков ногтей. Поспешно встаю с колен - подумать только! В свете фонаря его волосы снова сияют, а серые глаза кажутся светлыми-светлыми. Я снова чувствую себя нелепо-глупо-встревоженно, до боли закусываю губу - прямо как в начале нашего общения. Как будто я маленький несуразный ребёнок, а он взрослый дяденька, который только забавляется происходящим.
Пытаюсь вернуть себе равновесие с внутренним смешком. Не получается. От смущения всё внутри горит - и язык никак не поворачивается во рту, чтобы озвучить такую почему-то кажущуюся мне нелепой просьбу.
- И вовсе я не ползала в снегу, - ворчу я, внутренне хлопнув себя по лбу. И чего я разволновалась, как... сопливая школьница? Ну же, Тая!
Игнат смеётся, ероша мне волосы. Его рука кажется такой тёплой, нужной, и я льну к ней, как щенок к ласке. Да, тепло от Игната. Кажется, даже чуть заскулила от такой щемяще в груди нужной ласки. Его рука спускается мне по шее, согревая её, и притягивает меня к себе ближе. Обнимает, утыкаясь носом мне в волосы. Я же прижимаюсь к нему крепче, цепляясь замороженными пальцами за воротник его пальто. Удивляюсь - как он может быть таким тёплым и родным, когда так холодно на улице?
А потом вдыхаю его запах, пытаясь набраться решимости. Ну же, это просто!
- Игнат, а Игнат? - бормочу я так тихо, что сама себя не слышу. Прячу пылающее лицо у него на груди. Ну что ты как ребёнок, Тая? Ты же до этого вела с ним себя нормально, а сейчас расплылась, как идиотка! - Я тут тебе хотела позвонить как раз, но раз уж ты вышел... Мне нужно кое-что попросить у тебя. Только пообещай сначала, что не будешь смеяться? Ну я же сказала не смеяться!
Он и правда тихонько смеётся мне в волосы, пока я бессильно злюсь на него и на себя, не в силах справиться с этим глупым смущением.
- Ладно, прости, малышка. Говори, я не буду смеяться.
- Я... в общем, у нас в школе будет новогодний бал... и я понимаю, что для тебя все эти вечеринки школьников просто нелепая детская глупость, но... Не мог бы ты сходить со мной? Я уже пообещала кое-кому.
Он молчит. Я уже паникую. Думаю себе невесть что, пока сердце, казалось, выпрыгнет из груди - неужели сейчас откажет? Рассмеётся в лицо, а потом оттолкнёт? У меня даже слёзы на глазах выступили. Но это от ветра и от пронизывающего мороза, разумеется.
- И почему я был должен рассмеяться? - озадаченно спрашивает он спустя минуту, когда я готова уже вовсю, прямо вот так вот открыто разрыдаться.
- Так ты согласен? Просто ответь: да или нет?
- Конечно, я приду, малышка. Не вопрос, - и всё же нарушает своё обещание, снова рассмеявшись. Но по-доброму, а не насмешливо или зло. Так, что у меня теплеет в груди и хочется ещё ближе к нему, прямо под крылышко к моему ангелу. - А ты, похоже, не любишь просить.
Я облегчённо выдыхаю.
- Я... больше люблю отдавать. Ненавижу быть в долгу, - и тут же отстраняюсь, чтобы наивно посмотреть в его тёплые, как растопленный шоколад - и плевать, что серые - глаза. - Так ты правда придёшь? Правда-правда?
Так глупо. Так по-детски. Но Игнату, кажется, нравится, потому что он смеётся, нежно беря моё лицо в свои руки. Смотрит мне в глаза долго, изучающе. Так, что у меня не остаётся сомнений совсем. Так, что внутри что-то плавится, а сама я падаю быстро и неумолимо в эту пропасть.
Игнат, зачем ты так со мной? Зачем заставляешь чувствовать эти немыслимые вещи, от которых внутри всё только переворачивается, и я уже не я?
- Правда-правда, малышка, - шепчет он, смотря в мои глаза. - Тебе незачем сомневаться. Я приду. Только сказки от меня не жди, поняла?
А потом он целует меня вразрез со своими словам - мягко, нежно, бесконечно сладко.
Сказочно.
* * *
На мне платье из синего шёлка - лёгкое, воздушное - точь-в-точь, как для принцессы, которой мне не стать. И платье это мнётся, пачкается, совсем не согревает от холода лестничной клетки, от холодного бетонного пола. Я сижу на нём безжалостно, совсем забыв о том, что оно вовсе не моё, а любезно отданное Леной «напрокат». Нет. Я сижу под закрытой для меня дверью и думаю, какая же я дурочка. В очередной раз.