Не будите мертвеца полностью

Хэдли глубоко вдохнул и обвел комнату мстительным взглядом, не уступавшим взгляду Гэя. Рукой, обернутой носовым платком, он взял с бюро пузырек туши. Без сомнения, именно из него залили внутренности ящика – он был почти пуст.

– Ага, – проворчал он, – да, я принимаю меры предосторожности в надежде на отпечатки пальцев. Фелл, помнится, однажды в деле Безумного Шляпника ключ к глупой шутке оказался и ключом к убийству. А знаете… – Хэдли умолк и остыл. – Мы все устроим прямо сейчас. Кто-нибудь… вы не могли бы, – он взглянул на Кента, – пройтись по дому и собрать всех? Нет, не трудитесь посылать прислугу, сэр Гайлс, мне нужно, чтобы все слуги сейчас же пришли сюда, так что вызовите их. Мы с них и начнем. Если у вас две горничные, не понимаю, как кто-то мог учинить подобное, оставшись совершенно незамеченным. – И он мрачно прибавил, обращаясь к Кенту: – Да, можете сказать им что пожелаете. Вреда от этого не будет.

Кент поднялся по внутренней лестнице в коридор верхнего этажа. Он шел быстро, потому что не хотел оставлять себе времени на размышления. Дом «Четыре двери», соответствуя плану своей (как бы своей) эпохи, был сильно вытянут, и центральный коридор проходил через все строение. И Кент без труда отыскал троих из четырех искомых объектов: Франсин, Дэн и Мелитта сидели все вместе в некоем подобии кабинета наверху, большие эркерные окна которого нависали над парадным входом. Они собрались у газового камина, и настроение у всех было какое-то раздраженное.

Дэн поздоровался с Кентом брюзгливо.

– Ну и что ты за друг! Вчера вечером улизнул прогуляться с этой девицей, что я очень даже понимаю. Но сегодня утром ты же встал и отправился куда-то с полицией…

И снова все стало как дома.

– Я отправился с полицией, – пояснил Кент, – с разрешения доктора Фелла, потому что мне хотелось узнать, вдруг выяснится что-то, способное помочь всем нам выбраться из этой заварухи. И теперь можно сказать гораздо больше. – Он огляделся по сторонам: отсутствие Рейберна сразу бросалось в глаза. – А где Харви?

Дэн обладал пугающе острой интуицией – вероятно, даже более острой, чем у Мелитты. Он только что сидел, разведя локти в стороны и упираясь ладонями в колени, а теперь встал с таким видом, словно собирался поднять каменную глыбу. По одну сторону от него сидела преисполненная недовольства Мелитта в платье от Шанель. По другую сторону Франсин курила сигарету, глядя на все с величайшим вниманием. Кент навсегда запомнил их в тот момент, потому что домашняя атмосфера словно возвращала к ярко окрашенным виллам Парктауна. И все случившееся утром тоже походило на домашнюю перебранку, принявшую скверный оборот: нашла коса на камень, дурная шутка, – словно кто-то влез в чужой бар или же сделал кому-то подножку. Хуже всего то, что это произошло на самом деле. Это могло случиться, и случилось – приведя в итоге к убийству. И Дэн догадался. Он остановился так близко к газовому камину, что по комнате потянулся запах паленой шерсти от его твидового костюма.

Дэн переспросил:

– Харви? Пошел в паб за сигаретами. А что стряслось?

– Кто-то решил подурачиться. – Кент умолк. На самом деле то, что случилось утром, никак нельзя было назвать дурачеством, несмотря на нелепые попытки выдать все за издевательскую шутку. – А давно вы сидите тут все вместе?

– Мы с Мел только что пришли. Франсин была здесь все время. Что происходит?

Кент рассказал им.

Их реакцию на его рассказ можно было бы счесть странной, а может, и нет. Они вели себя очень тихо. Всем передалось унылое настроение Мелитты, как будто они сняли домик на побережье, где уже две недели непрерывно льет дождь. И только под конец Дэн возмутился.

– Никогда в жизни не слышал о подобных розыгрышах! – воскликнул он, высматривая злоумышленника во всех углах комнаты. – Правильно ли я понял: кто-то берет эту фотографию, делает на обороте надпись и заталкивает ее в полотенца. Кто-то разрывает остальные фотографии в клочки и заливает красной тушью. А потом кто-то крадет двенадцать шилл… ой, бросьте! Зачем же похищать деньги?

– Вот именно, – произнес Кент, догадываясь. Он наконец-то понял, что его смущало в общей картине. – У меня было ощущение, что здесь есть какая-то неправильность, и ты на нее указал. Это деньги. Все остальное можно списать на извращенное чувство юмора, можно придумать еще какое-то общее объяснение; кажется, я уже нашел одно. Однако кража денег никак сюда не вписывается.

– Может, так и есть, – заметил Дэн. – Допустим, деньги взяла одна из горничных или что-то вроде того?

– И у Дженни денег не было, помните? – вмешалась Мелитта.

– Чего у Дженни не было?

– Не было разменных денег, мелочи, никаких монет, – с готовностью пояснила она. – В ее сумочке в отеле. Я знаю, потому что меня попросили проверить ее вещи.

Чистая правда. Кент вспомнил, что сам записал это. Мелитта, чей аккуратный носик этим утром подозрительно порозовел, разгорячилась: