Не будите мертвеца полностью

Он вынул пробку из пузырька с черной тушью. К пробке с внутренней стороны был приделан кончик широкого пера – обычное дело для пузырьков с чертежной тушью, – чтобы попробовать, прежде чем приступать к работе. Гэй потряс перед ними пробкой. Теперь Кенту совершенно не нравилось выражение его лица.

– Полагаю, вы догадываетесь, куда ведет эта лестница? Верхняя дверь находится рядом с дверью ванной комнаты. И шутнику, этому проныре, достаточно было пробраться сюда, намарать на фотографии надпись, словно ребенку на стене, а потом уйти с нею наверх.

Первый раз Хэдли проявил нерешительность. Очевидно, ему тоже все это не нравилось, и напряжение ощущалось с того момента, как они вошли в дом, однако же он как-то очень странно посматривал на Гэя.

– Вы держите бюро запертым?

– Нет, а с чего бы? В нем нет ничего ценного. Половину времени оно вообще стоит открытым, вот как сейчас.

– Но где хранятся фотографии? – спросил доктор Фелл. – Я, видите ли, проделал долгий путь, чтобы увидеть эти фотографии.

Гэй проворно развернулся к нему:

– Прошу прощения? Вы что проделали?..

– Долгий путь, чтобы увидеть фотографии. Где же они?

Их хозяин потянулся к карману брюк, затем пожал плечами и выдвинул ящик в тумбе с правой стороны бюро.

– Боюсь, награда вас ожидает посредственная, – произнес он насмешливо. – Там не так уж много… Господи Исусе!

Он быстро отдернул руку. То, что сочилось между пальцами, то, что он отодвинул от себя, чтобы не забрызгать одежду, было не кровью. Оно только выглядело как кровь. Однако это была красная тушь. Обступив Гэя, они увидели внутри ящика то, что доктор Фелл описал как багровое месиво. В ящике когда-то хранились фотографии, некоторые, разных форматов, лежали отдельно, другие, очевидно отобранные Гэем, были вклеены в альбомы. Все они были содраны со страниц и разорваны на мелкие клочки, превратившись в подобие пудинга, на который сверху вылили с полпузырька красной чертежной туши.

Доктор Фелл застонал. Сэр Гайлс Гэй – нет. Выставив перед собой руку, чтобы вытереть пальцы носовым платком, он начал браниться. Он произносил ругательства так взвешенно, холодно и властно, что раскрылся для них с совершенно новой стороны и по-новому продемонстрировал свои мраморные зубы. Он сыпал проклятиями на английском, африкаансе и по-кафрски, проклятиями, способными вытрясти душу и из провинившегося мальчишки-посыльного, и из государственного департамента, однако Кент не мог отделаться от ощущения, что слышал в точности такие же интонации на поле для гольфа, когда кто-нибудь запорол шестой подряд легкий удар. Кент видел, как на шее у Гэя вздуваются вены.

– Мне кажется, – продолжил Гэй прежним ровным тоном, – меня можно назвать хорошим хозяином. Я люблю своих гостей. Я получал громадное удовольствие от их общества. Но это… Боже! Это уже чересчур. Тушь до сих пор плещется в ящике. Ее разлили не больше получаса назад. Но где же сейчас мои гости? А я вам скажу! Несомненно, каждый сидит или стоит у себя в комнате. Несомненно, никто никуда не выходил, как и в предыдущих случаях. Кругом тишь да гладь, как-то так.

Доктор Фелл поскреб подбородок.

– Ничего, если я скажу, – заметил он, – что вы большой чудак?

– Покорно благодарю.

– Нет, я серьезно. Когда происходит убийство, причем в вашем собственном доме, вы помогаете, философствуете, делаете много полезного. Это же интеллектуальная загадка. Это вас стимулирует. Но вы тут же слетели с катушек одним плавным движением, стоило кому-то сыграть с вами бессмысленную шутку, из-за которой вам пришлось запачкать руки. Вы запросто выдерживаете вид перерезанного горла, но вам невыносима подножка.

– Убийство я понимаю, – пояснил Гэй, широко раскрывая глаза. – Я не могу понять вот этого.

– Вы не видите тут никакого смысла?

– Ну, об этом не мне судить. Но я желаю знать, что здесь творится. До этого момента «некто» ограничивал свои выходки ночным временем. А теперь этот шутник разгуливает при свете дня и пишет… чековая книжка! – перебил самого себя Гэй.

И он, уже не обращая внимания на бумажное месиво, принялся рыться в ящике. С некоторым облегчением он выудил чековую книжку в кожаной обложке банка «Капитал каунтиз», она по какой-то счастливой случайности нисколько не испачкалась, и он благоговейно положил ее на край бюро. Затем он вытащил небольшой кожаный кошелек, в каких сельские жители носят мелочь, и раскрыл его.

– Здесь что-то не то, – прибавил он уже иным тоном – естественным. – Денег нет.

– Денег? – переспросил Хэдли. – Мне казалось, вы говорили, что не держите в этом бюро ничего ценного.

– Истинная правда, суперинтендант, не держу. В этом кошельке всего только и бывает что немного монет, на случай если придется заплатить за посылку, или дать на чай, или что-то еще. В нем никогда не бывает больше фунта.

– Сколько пропало?

– Двенадцать шиллингов, по-моему, – отвечал Гэй с достоинством. – Как думаете, это еще одна утонченная шутка?