Муж не предупредил Сашу, что в двух шагах от бомбоубежища начиналось деревенское кладбище. Мрамор десятков надгробий блестел в холодном свете луны.
— Пошли быстрее, — сказала Саша, слегка дрожа, несмотря на теплую куртку. Кишки закрутило и она чуть не повернула обратно. Но ведь сама все это начала!
— Даже если ее там нет, это не значит. что твоя теория не верна. Значит, она где-то еще. Но в этрусские пещеры я с тобой не полезу даже днем. Это опасно.
Лапо с трудом оттащил металлическую крышку люка.
В этот момент в тишине раздался пронзительный крик.
— Что это? — дрожащим голосом спросила Саша.
— Не знаю. Сова. Или лиса.
— Тебе совсем не страшно?
— Саша, я всю жизнь живу на вилле в трех километрах от деревни. Я привык к ночи. Я же совсем не городской житель.
— Не так я представляла жизнь принца на вилле, ой не так! — Она пошутила, чтобы поднять себе настроение.
— Тебе ведь не страшно, правда? — Ехидно спросил принц. — Я пойду первым.
— Нет, лучше я! — Она не хотела оставаться в одиночестве в полночь возле кладбища, но потом заглянула в люк, ведущий в кромешную тьму, и кивнула: — Иди.
Лапо посветил фонариком и начал осторожно спускаться.
— Тут неглубоко. — Он посветил вверх и Саша осторожно спустилась по железным ступеням.
Их сразу накрыл сырой, затхлый запах. Помещение было довольно маленьким, вряд ли все жители деревни поместились бы сюда в случае бомбежки, а может, часть просто засыпали за десятилетия.
По ногами что-то загрохотало. Саша испуганно направила туда луч фонарика и увидела старую, покрытую пылью винную бутылку. Она поспешила дальше, мимо мятого ведра, наполненного песком, стараясь не задеть сырую стену.
— Все в порядке? — спросил Лапо.
Она кивнула. Затем, поняв, что он не может видеть в темноте, сказала:
— Ага. Не считая запаха.
Они вместе прошли по всему помещению, на голову что-то капнуло и Саша взвизгнула. Лучи фонарей ощупывали пол, стены. Это было ужасное, просто ужасное место, холодное и жуткое.
Им попались спинки кроватей, драный мужской ботинок и лишь в конце свет фонарей упал на что-то похожее на кучу тряпок, разложенных в углу.
Саша схватила мужа за руку.
— Смотри! Что это?
Он направил луч своего фонаря на пол у дальней стены.
— Есть только один способ узнать.
Там лежало что-то, завернутое в старое серое одеяло. Контур относительно плоский, но на одном конце, возле стены, просматривалось что-то круглое и твердое. Словно там была голова… скелета.
Пальцы дрожали, когда Саша протянула руку, откинула одеяло и отскочила, с трудом удержавшись, чтобы заранее не заорать.
Под одеялом оказалось старое пальто и небольшой глиняный горшок.
От облегчения Саша чуть не села на грязный пол, ноги не держали.
— Слава Богу. — Сказал Лапо. — Будь там скелет, я бы сам заорал. — Подумал и добавил: — Наверное.
На обратном пути она снова ощупали лучами фонарей пол и стены. Тела Эрнестины Грациани здесь не было.
Ночной воздух показался нектаром. Саша вдыхала и вдыхала, не могла надышаться. Сколько звезд на черном небе! В городах такого не увидишь. Их были миллионы, нет, миллиарды. Большие и маленькие, группами и одинокие они несли свой холодный свет через миллиарды лет…
— Говорят, что иногда мы смотрим на звезду, а ее уже не существует. Она погасла миллионы лет назад, а свет только дошел до нас… Я что-то такое читала. Так странно думать, что на тебя смотрит мертвая звезда…
— Не романтичная ты. У тебя даже звезды помереть успели! Давай выбираться отсюда, пока никому не попались на глаза, мало ли кто возвращается домой среди ночи.
Дома Лапо скомандовал:
— Быстро под душ, а потом выпьем кофе — и спать. И больше никаких разговоров об убийствах.
Саша с удовольствием подчинилась. И все же после полуночного кладбища ей впервые стало неуютно в замке посреди парка, вдали от другого жилья, где они были только вдвоем. Она покрепче прижалась к мужу и все равно никак не могла уснуть, прислушиваясь к каждому скрипу старого дома.
В конце концов она встала, осторожно сползла с кровати, чтобы не разбудить Лапо. Полуночные приключения пробудили такой голод, что она не могла больше терпеть.
Хорошо, что Бернадетта приготовила с вечера какой-то суп, чтобы настоялся к следующему дню. Саша разогрела целую миску густого, наваристого бобового супа и моментально его слопала. Суп был просто спасением после прогулки по холоду.
Заспанный Лапо возник в кухне:
— Ну, ты даешь!
— Супчик восхитительный! Ум отъешь!
Винодел приподнял крышку кастрюли, принюхался.
— Конечно! Любимая деревенская еда для холодного времени, fagioli e cotiche.
— Паста и фаджоли — пасту с фасолью, я люблю. А про «котѝке» никогда не слышала. Что это такое?
— Свиная шкура. — Лапо наслаждался видом изумленной Саши, с опаской разглядывающей вылизанную дочиста керамическую миску.
— В каком смысле свиная шкура?
— В прямом! Готовят фасоль с томатами, а шкуру вываривают в подсоленной воде несколько часов, чтобы стала мягкой. Тогда ее режут на полоски, и заправляют фасоль. Это придает вкус, а главное — совсем другую текстуру блюду.
— И что, это вкусно? — Недоверчиво спросила Саша. А муж захохотал, кивая на пустую миску:
