Этот год не стал исключением: когда Миллеры добрались-таки до праздника тем вечером, улица вся была в следах от снегоступов. Бен вызвался помочь в ларьке с горячим сидром: там хозяйничала престарелая брюзга по имени миссис Фишер, администраторша из школы Гэлэкси. Отец сказал Эмберлин, чтобы она пошла поискать друзей. В детстве она ходила на праздник с другими друзьями: это были Брианна и Карли. Потом, когда Линк стал проводить много времени с Ноэми, для Эмберлин тоже все изменилось. Брианна с Карли не хотели расширять свой круг, и она осталась одна. Эмберлин стала подсаживаться за обедом к брату и его друзьям и наконец подружилась с Ноэми и Лайл – и это спустя много лет, когда они учились в одном классе и едва помнили имена друг друга. Когда Линк умер, Брианна с Карли пришли на похороны, но после этого не предприняли никаких попыток возобновить дружбу с Эмберлин – а ей тогда очень были нужны люди. И на помощь пришла Лайл. В ее присутствии Эмберлин всегда чувствовала, что ей рады.
Она нашла подругу у торговых рядов. Школьники из продвинутого класса по изобразительным искусствам продавали козьи рога и маски; вокруг их стола толпились люди. Целых два ряда занимали каучуковые ободки с оленьими рогами, которые смастерил Брайан Ковальски. Ноэми же принесла всего несколько козьих масок, но цены на них были куда выше. Лучше всего продавались ободки с козьими ушами из фетра: Джейд Труэлл и Анна Ванг просили за них совсем смешные деньги. В прошлом году хитом стали поделки Линка. Он мастерил маски из бумаги, но они были такими яркими, такой тонкой работы – и совершенно уникальными. Эмберлин забыла свою дома, где она осталась висеть на ножке кровати: белая, с тонкой бумажной бородкой и пятнышком пунцовой краски на носу.
Казалось, мелочь, но Эмберлин страшно расстроилась, что пришла на праздник без нее.
– Эмберлин! – позвала Лайл.
На ней была бело-золотая маска, которую она купила в прошлом году.
– А ты видела маленьких козочек, которые играют в снегу? Боженьки мои! – затараторила она, подбежала к Эмберлин и положила ладони ей на руки, в последний момент уклоняясь от объятий.
– Нет, не видела. А они останутся после перетягивания саней? Собралась уже половина школы, так что, наверное, скоро начнут.
– Может. С другой стороны, может им это вредно. Эй, я взяла кое-что для тебя.
Лайл прогарцевала обратно к столу и натянула коричневый рогатый ободок на голову Эмберлин в косах.
– Спасибо. Представляешь, я забыла взять маску, которую Линк подарил мне в прошлом году.
– Ох. Черт.
Лайл схватилась за края своей серой шапки и натянула ее на брови, словно пытаясь спрятать лицо.
– Маска очень крутая! Ну и, конечно, много для тебя значит. Мне очень жаль.
Она прикусила изнутри щеку, и ее рот стал напоминать красную запятую.
– Можем быстро забежать к тебе за маской. Ты ведь совсем близко живешь.
– Да ничего страшного. – Эмберлин постучала по кончику рога. – Этот ободок отлично подойдет.
Рука об руку они побежали на противоположный конец Кинг-стрит. Легкие Эмберлин разогрелись от усилий. На девочках были варежки: без них тянуть канат было совершенно невозможно, сразу обожжешь руки. Откуда-то из-за козы раздался свисток, и дети побросали снежки. Тащить козу было куда интереснее, чем играть в снежную крепость. Даже малыши, которые едва доставали до каната, вызвались помочь. За Эмберлин встала женская хоккейная команда, а Лайл – впереди. С криком «Ухнем!» все рванули канат. Когда коза заняла свой пост в центре города, небеса начали темнеть, и улица зажглась рождественскими огнями. Коза ожила.
Лайл с Эмберлин побрели сквозь толпу в поисках Бена Миллера: Лайл он нравился больше остальных школьных учителей, и, в отличие от многих других школьников, она не стала его сторониться, когда умер его сын. Однако девочки никак не могли найти ларек с сидром. Вместо этого они постоянно натыкались на другой, с горячим шоколадом. Кто-то из них пошутил, что они попали в «невидимую воронку Сумеречной Зоны» – Линк бы шутку точно оценил.
– Ты уверена, что не хочешь остаться на ночь? – спросила Лайл.
– Уверена. Я ничего с собой не взяла.
– Можем зайти за зубной щеткой.
– Да нет, не надо.
Традиция гласила, что самую долгую ночь в году нужно провести бодрствуя, даже если бодрствование происходило в пижаме и под одеялом. Эмберлин бы с радостью дождалась рассвета вместе с Лайл, но тогда ее родители останутся дома одни, и даже если Кейт была «слишком занята» своим бесконечным ремонтом, было как-то странно проводить солнцестояние вне дома.
Эмберлин отправила отцу сообщение: «Ты где?» Ненадолго отвлекшись от поисков Бена, они с Лайл проследовали за людским потоком к реке. Несколько человек вырезали лодочки изо льда: в основном плоские и угловатые, словно приплюснутые пяти- угольники или бриллианты. На дно лодочек люди помещали маленькие соевые свечки. Тихо сияли оранжевые языки огня.
