Мужчина был лет тридцати-тридцати пяти, действительно очень привлекательной внешности, блондин с голубыми глазами, хорошо сложенный, высокого роста. Одет дорого. Ни бумажника, ни документов. Карманы пустые. При нем совершенно ничего. Похоже на ограбление. Тут Штольман заметил, что один из сапогов как-то странно топорщился, и вытащил маленькую записную книжку. Все записи были на немецком языке. Да, мужчина определенно мог быть немцем, скорее всего, Остзейским немцем, как и он сам. Он пролистал книжку, ни имени владельца, ни монограммы… Нужно будет прочитать записи, возможно, из них что-нибудь и будет ясно. Кому же он помешал тут в Затонске? И от чего умер?
Ответ на это дал подоспевший доктор Милц.
— Он ведь не от раны на голове умер?
— Нет, таким ударом его разве что могли оглушить… — Александр Фраицевич внимательнее осмотрел тело. — Похоже на естественную смерть. Сердечный приступ.
— Смерть от сердечного приступа? После удара по голове молодому мужчине? — усомнился Штольман.
— Я утром займусь вскрытием и скажу точнее.
Если так, то это не умышленное убийство. Но ограбление в любом случае имело место. Где ограбили? Откуда он пришел? Свидетелей на улице не было. Опросили в гостинице и на постоялом дворе, в меблированных комнатах, он нигде не останавливался. Завтра нужно будет опросить извозчиков, не привозил ли его кто в город. Не с неба же он упал.
Штольман вернулся в управление и принялся читать записную книжку убитого. Читал до того момента, пока у него не стали слипаться глаза. В ней не было ничего, что могло бы помочь определить личность владельца или хотя бы его знакомых. Только заметки о его многочисленных интрижках, но без имен. Это была только потеря времени. Он устал и очень хотел спать. До дома было лишь несколько минут пешком, и он неспешно пошел туда, мечтая поспать хотя бы часа три на мягкой постели.
Но постель его ждала в гостиной — на диване. Анна постелила ему там и даже оставила его пижаму. Что ж, это все же лучше, чем в каталажке… Он грустно улыбнулся, Анна быстро научилась у Павла, как поступать с провинившимся мужем. Что ж, он это заслужил. Он забылся сном без сновидений и проснулся от грохота с кухни.
Анна уронила на пол крышку от чайника и дула на руку, видимо, она обожглась. Он хотел посмотреть ее руку, но она отдернула ее.
— Не нужно, Яков Платонович… Я Вас не ждала сегодня… Я думала, Вы останетесь в заведении…
— Ну нужно же мне переодеться, побриться, наконец чаю попить… А в заведении мне и часа хватило, — спросонья Штольман не понял, что они с Анной говорят о разных вещах.
— Ах, и часа Вам хватило… Ну что ж, хоть за это время Вас приголубили.
— Приголубили? — Штольман проснулся мгновенно. — Анна, ты что же думаешь, что я пошел туда после нашей ссоры как мужчина?
— А что прикажете еще думать? Я приходила к Вам ночью в участок, а дежурный мне сказал, что Вы в борделе…
Яков Платонович серьезно посмотрел на жену:
— Анна, да если бы я даже пошел туда как посетитель, разве бы я об этом сказал в управлении? Там нашли тело, вот мне и пришлось идти туда. И я пробыл там не больше часа, пока все осматривал, ждал доктора Милца, беседовал с девицами мадам. А потом снова пошел в участок… Так ты поэтому мне постелила в гостиной? — наконец понял он.
— Мне было бы неловко спать в Вами в одной постели, — честно сказала Анна.
— Ну а уж со мной и подавно… Это можно понять… Аня, я вчера был неправ. Я очень сожалею, что я так разозлился. Но как бы я не злился, не негодовал, я бы никогда не пошел ни в бордель, ни к другой женщине. Я просто оказался в управлении, когда в заведении маман нашли убитого, только и всего. Анна, скажи, пожалуйста, как тебе вообще в голову пришла мысль, что я пошел к девочкам маман? Ты ведь знаешь мое мнение о женщинах такого толка. Я и до этого бывал не раз в борделе, но только по службе.
— Но Вы же подумали, что я унизила женщину, которая была Вам когда-то дорога… Что я использовала против Вас Ваши откровения… Что я, можно сказать, предала Вас… — понуро сказала Анна.
— Что я был взбешен этим настолько, что мог пойти, так сказать, искать понимания?
Анна кивнула:
— Я знаю, что это я во всем виновата… Я понимаю, что Вы не хотели меня видеть… Я подумала, что, возможно, что Вам просто была нужна компания… И Вы пошли за этим…
— То есть ты не думала, что я тебе мог изменить? — серьезно спросил Штольман.
— Нет, не думала. Вы не такой человек, Яков Платонович… Но Вы, возможно, могли бы искать общества, раз я так с Вами обошлась…
— То есть, по-твоему, ты упала в моих глазах настолько низко, что я после этого не побрезговал компанией продажных женщин?
— Я думала, Вы пошли в участок и пили там один…
— А я пошел в бордель напиться в компании девиц, чтоб не было так одиноко? И чтоб меня там еще и пожалели? Или, как ты сказала, приголубили?
Анна молчала. Но, похоже, так она и думала.
