– Эй, я не похож на свою аватарку. Подожди, ты показала ей видео?! – ужасается Аарон.
– Эм, я ей все показываю, – говорю я ему, чувствуя, как мои щеки немного краснеют.
– Все?! – спрашивает Аарон срывающимся голосом.
– Ну, не нашу переписку и все такое, – быстро успокаиваю я.
Аарон шумно выдыхает.
– Вообще, могла бы показать мне эти сообщения, – после паузы заявляет Ребекка, посмеиваясь. – Похоже, там все очень интересно.
– Ни в коем случае, – отвечаю я со смехом. – Так что случилось, Аарон? Почему опоздал?
– Родители, – раздраженно поясняет он. – На самом деле я ненадолго. Надо помочь в офисе, разгрузить папу по утрам.
– Что он делает? – спрашивает Ребекка.
– Помогает маме вести практику. Она врач, – грустно объясняет Аарон. – Они хотят, чтобы я когда-нибудь возглавил клинику. Все лето меня дергают. «Раз мы платим за колледж, ты станешь врачом!» Мама обожает попрекать меня…
– Ого, какая ужасная проблема, – притворно плачет Ребекка. – Доктор Аарон, помогите, я от своих студенческих кредитов плохо сплю по ночам.
– Извини. Я знаю, что мне повезло больше, чем многим. Просто… я действительно не хочу становиться врачом. Я хочу писать сценарии, играть в видеоигры… – Аарон замолкает, и я снова слышу стон Ребекки. – Что?
– О, ничего, – отвечает она. – Просто я уже устала от твоих привилегий.
– Эй, ты ничего не знаешь обо мне или моей семье… – начинает закипать Аарон.
– Тихо, тихо! – прерываю я их, пока они не сцепились по-настоящему. – Давайте остынем и немного поиграем.
Они еще немного ворчат, но замолкают, пока мы идем по местности. Земля представляет собой странную смесь почвы и песка, из-за которой мои ноги немного скользят при каждом шаге. Тут и там пробиваются упрямые зеленые растения и небольшие деревца, но ничего выдающегося или впечатляющего. На самом деле можно легко рассмотреть дальнюю сторону острова и другие острова поблизости, каждый из которых уже исследуют другие экипажи.
– Хм. – Я взмахиваю рукой, и открывается дисплей с данными о том, по чему мы идем. Ресурсы вокруг нас скудные. Немного дров и еды, но явно безграничные запасы воды.
Сквозь звуки игры я слышу знакомый громкий визг открывающейся двери квартиры.
– Дивья? – Мама рано вернулась. – Ты дома?
Я отключаю микрофон и кричу ей:
– Мам, я трансляцию веду. Погоди секунду.
– Мне нужно… – Она замолкает, и я включаю звук. Наверное, продукты принесла, нужна помощь.
– Эй, стримеры, я сейчас вернусь.
Снимаю гарнитуру и выключаю виртуальную реальность, поток направляется обратно на камеру компьютера, а звук вновь гремит в динамиках. Я подмигиваю и указываю на камеру. Затем встаю, чтобы выйти из спальни, хочу улыбнуться маме, показать ей, над чем работаю, но тут дверь распахивается, и она врывается внутрь.
– Вот дерьмо! – кричит Ребекка. – Выключи! Выключи видео!
Я подскакиваю и щелкаю выключателем маленькой HD-камеры, на всякий случай срываю ее с монитора и бегу к маме, которая, спотыкаясь, бредет к кровати и садится, вздрагивая от рыданий. Обычно блестящие волосы превратились в спутанную кашу, покрытую какой-то желто-прозрачной жижей. Я обнимаю маму, осматриваю голову и одежду, повсюду находя странные белые кусочки.
– Что случилось?! – спрашиваю я, крепко обнимая ее. – Что это?
Несколько мгновений она плачет мне в плечо, затем вздрагивает и отстраняется. Черные тени для век и тушь, которые она любит густо наносить, стекают по щекам, окрашивая морщины под глазами и вокруг рта.
– Те… те мальчики, – бормочет мама. – Они ждали возле библиотеки.
Я отрываю кусочек чего-то белого от ее наряда.
Это скорлупа.
Яичная скорлупа.
Какие-то гребаные придурки закидали мою мать яйцами.
– Они просто шли за мной, бросая яйца. – Она вытирает тушь и слезы на лице. – Я пыталась убежать, но поскользнулась и упала возле библиотечных садов, и… и они просто смеялись и продолжали бросаться, пока не выкинули все и не ушли.
– Боже мой, мама, это ужасно! – Я чувствую распирающий грудь жар, слепящую ярость. Должно быть, это кто-то из тех троллей. Наверняка. Тех, кто прислал мне чертову фотографию по электронной почте.
– Я не могла поймать такси. Телефон сломался, когда я упала, а автобус… – она всхлипывает, – меня не пустили в таком виде. Мне пришлось пройти весь обратный путь пешком. Все на меня пялились.
Что-то звенит у моего стола, и мама в ужасе смотрит на мой компьютер широко раскрытыми глазами.
– Дивья, дорогая… твоя игра еще идет? Ты… записываешь?
Я снова смотрю на компьютер и вижу Ребекку. Она отчаянно машет руками в своем маленьком окошке и что-то кричит. Телефон на столе начинает гудеть. На экране появляется тонна запросов и сообщений в чате, и я замечаю свою маленькую веб-камеру.
Она валяется на столе под неудобным углом, но все равно смотрит на нас.
И продолжает работать.
Я вижу нас на экране, в левом верхнем углу. Мы немного в стороне, но все равно как на ладони.
– Твою мать! – Я иду к компьютеру и выдергиваю вилку, экран быстро чернеет. Я борюсь с нарастающим желанием схватить всю игровую установку и выбросить ее в окно только затем, чтобы увидеть, как она разбивается о тротуар.
