– Видела пригласительные, – смущенно мнется она, но не лжет. Он ненавидит баб, которые лгут или следят за ним. – Выпали из пиджака. Я заглянула в конверт, – нервно отчитывается Ксюша и он понимает – ей неприятно признаваться. – Женское любопытство. Оно такое.
– И что ты хотела там увидеть?
– Любовное послание от фанатки, – хохочет она, поглаживая его предплечье, обтянутое тонкой тканью рубашки.
– Я вырос из того возраста, когда девчонки пишут записки, – он поддерживает ее игру, аккуратно маневрируя между машинами на парковке. – Хотя, мне никто не писал записки.
– Не верю! Почему?
– Был недостаточно красив, – он пожимает плечами.
– Вот в это я вообще не верю, – хмыкает Колючка. – А мне присылали записки. Правда, не долго. До тех пор, пока, – она замолкает и одергивает руку. Прижимается к спинке и отворачивается, будто пытаясь рассмотреть ночной город.
Артур молчит. Он понимает. И знает. И даже помнит те дни, когда на стол его Ксюше кто-то да приносил записки. Их подкидывали к ней в рюкзак или вкладывали между листками тетрадей. Он видел это так часто, но чаще сам порывался написать для нее маленькое послание. Но сдерживал себя. Разве она посмотрела бы на мальчишку в вытянутом свитере и застиранной рубашке с желтыми пятнами на рукавах. Или захотела бы общаться с ним после того как узнала кем были его настоящие родители? Сын алкоголиков. Мальчик, донашивающий вещи за ее старшим братом…
– Я увольняюсь, – из омута дурных воспоминаний его выдергивает женский голос. Уверенный, чуть хриплый. – Сегодня подала заявление. Мне дали неделю на завершение дел и после я свободна.
– Хорошо, – проговаривает Артур, глотая ком, который никак не может перестать душить его. Наверное, это слезы.
– У меня квартира оплачена до конца месяца. Есть еще деньги на два месяца. Думаю, нужно что-то другое подыскать. Не уверена, что смогу там находиться после операции. Как думаешь, будет ли сложность в том, если я решу на время реабилитации пожить у родителей? Это недалеко, но все же, – она говорит так быстро, что Артур просто не успевает вставить хоть слово. – Может, ты проконсультируешь меня? Или кто-то из клиники? Я готова приезжать, если понадобится на осмотры или что там еще может быть, – она пожимает плечами, продолжая смотреть в освещенное фонарями небо.
Мужчина замедляет ход, перестраивается в крайний правый ряд и останавливается у обочины. Ксения удивлено озирается по сторонам.
– Ксюша, – говорит он, справившись с собой. – Перестань нести чушь.
– Но…
– Помолчи, – Артур нагибается вбок и отстегивает ее ремень. Подхватывает ее и тянет к себе.
– Там же машины, – выдыхает она и прижимается к нему. – Нас видно с дороги.
Артур хмыкает. Стеснительная, а такая горячая. Он запускает пальцы под ее футболку и гладит ряд позвонков, вспоминая о том, как целовал каждый.
– Соберешь за выходные свои вещи и переедешь ко мне, – шепчет ей в волосы и вдыхает ее аромат. Сладкая. Слишком сладкая. В паху начинает болезненно ныть. – Хватит. Свидания были. Спим вместе. Думаю, пора вдвоем пожить.
– Ну вот, осталось сдать пропуск и все, – Настя ободряюще улыбается, помогая Ксении сложить последние вещи в пакет.
Женщина кивает и не без иронии смотрит на свои жалкие пожитки. Десятью днями ранее она также переезжала к Артуру с небольшой дорожной сумкой и парой пакетов из Икеа, в которые сложила обувь и куртку. Даже там, в квартирке у бабушки, которая не обрадовалась скорому переезду ее квартирантки, но молчаливо проводила, улыбнувшись, когда получила компенсацию за пару недель, у Ксении оказалось не так много вещей.
– И это все? – у Артура дрогнула бровь. Он также как и сейчас Ксения смотрел на ее вещи и хмурился. Вызвался ее забрать, хотя Ксения планировала добраться до его квартиры на такси.
– Да, все, – она пожала плечами и передала ему сумку. – Ты же не думала что я барахольщица, – усмехнулась, занимая привычное место рядом с водительским креслом.
Артур покачал головой и завел мотор. Тогда он отвез ее к себе домой, но теперь эту квартиру с обложки модного журнала Ксения называла и своим домом. Так получилось случайно, слово вырвалось, и Ксения не успела оправдаться, но Артур позволил ей назвать свою холостяцкую квартиру домом.
– Пора что-то менять, – проговорил он, рассматривая как в холодильнике стали появляться новые продукты, которые тот никогда не употреблял. Или то, как на диванчике, словно по волшебству, возникли две подушечки и плед, приобретенные в торговом центре, где Ксения побывала накануне.
«Он слишком много мне позволяет» – с такими мыслями Ксения прощалась с напарницей Лилей, с начальницей Настей и с другими девчонками, которых встретила на работе. На ее место уже нашли новенькую.
– Смышленая, шустрая, но еще нужно учить, – так о ней отзывалась Настя, ворча себе под нос.
