— Что случилось? — крикнул Самойлович.
Но старпом уже скрылся.
…Вильери и Бегоунек закрепляют красную палатку на новом месте. Чечиони разбирает уцелевшие продукты. Биаджи настраивает рацию. Они выиграли схватку со льдом, но какой ценой! Одежда порвана, обувь обросла наледью, руки и лица в кровавых ссадинах, большая часть продовольствия и снаряжения погибла.
Из палатки слышится громкий страдающий крик и бессвязное бормотание, в котором различимо лишь слово «рододендрон», произносимое с непонятной мучительной настойчивостью.
— Бедный Трояни! — проговорил Чечиони.
— Такая ванна не пройдет даром, — заметил Вильери.
— Рододендрон! — несется из палатки. — Красная крыша… красная крыша… рододендрон!..
Внутри палатки Нобиле подполз на руках к мечущемуся в жару Трояни и накрыл его медвежьей шкурой.
Открылась дверца — это Биаджи.
— Плохие новости, генерал: пропал Амундсен.
— Нет! — вскричал Нобиле и, словно защищаясь от удара, прикрыл лицо рукой.
— Об этом трещат все радиостанции мира.
— Идите… слушайте… и сообщите, что это неправда!..
Биаджи удивленно округлил глаза и скрылся.
Нобиле приподнялся на одной руке и, крестясь другой, зашептал, страдальчески кривя рот:
— Господи, только не это!.. Не дай ему погибнуть. Я со всем смирился, любую кару приму с радостью, только не дай ему погибнуть, не взваливай на меня эту ношу. Мне не поднять ее, господи!..
— Рододендрон! — отчетливо проговорил Трояни. — Помните… рододендрон!..
Голос его заглушил стремительно нарастающий гул самолетов, затем гул так же быстро смолк. Мертвая тишина. В палатку с поникшим видом входят Вильери и Бегоунек, все время трущий свои затронутые арктической слепотой глаза.
— Это норвежцы, — отвечая на молчаливый вопрос генерала, сказал Вильери. — Они не заметили нас.
— А что же Биаджи?..
— У них нет рации…
— И вы, моя радость, будете падалью!.. — продекламировал Трояни.
Бегоунек потрогал его лоб.
— Как печка…
— Генерал!.. Генерал!.. — в палатку ворвался Биаджи. — У меня всего две руки!.. Или связь, или посадочные знаки!..
Нобиле поднял голову, оторопело уставился на радиста.
— Какие знаки?
— Они просят посадку…
Слышен гул самолетов.
— Вы спятили, сержант, — вяло сказал Вильери. — Гидропланы не могут сесть на лед.
— У них лыжи. Это шведы!.. — возбужденно говорит Биаджи.
— Старший лейтенант! — оказывается, Нобиле владеет даром генеральского окрика. — Почему бездействуете? Немедленно подготовить все для посадки!
— Слушаю, мой генерал! — стряхнув оцепенение, звонко отозвался Вильери.
Биаджи и Вильери подхватили Нобиле и вытащили его из палатки. За ним последовал Бегоунек. Возле рации лежал Чечиони, окаменело уставившись вверх.
Вильери схватил куски материи и разложил их на льду в виде буквы «Т».
Один из шведских самолетов пошел на посадку, но в последний момент раздумал и взмыл вверх. Видимо, его смутила бугристая, торосистая поверхность льда. Обитатели красной палатки с трепетной надеждой следят за его маневрами. У Чечиони набегают слезы на глаза, но он не замечает этого.
— Установим порядок эвакуации, — сказал Нобиле. — Первым летит Чечиони, за ним Бегоунек…
— Простите, генерал, я уступаю очередь Трояни.
— Спасибо, Бегоунек, но… — Нобиле не договорил — наконец-то решившись, один из пилотов резко сбросил высоту и пошел на посадку. И вот уже самолет запрыгал по неровностям ледяного поля и, едва не опрокинувшись на крутой горбине, стал.
— Какой молодчина! — от души восхитился Нобиле.
— Классный пилот! — присоединился Вильери.
Он подхватил Нобиле под мышки и потащил к самолету. Трогательным и жалким было зрелище идущих навстречу своему спасителю людей: двое колченогих, один полуслепой, и все небритые, грязные, в рваной, испачканной кровью одежде.
Из самолета выскочил рослый румяный пилот в отличном меховом комбинезоне и, бросив своему напарнику: «Моторов не глушить!» — бегом устремился навстречу потерпевшим. Он не сразу узнал элегантного генерала в худом, бледном, заросшем черной бородой оборванце, а узнав, стал по стойке «смирно» и звучным голосом доложил:
— Старший лейтенант шведского королевского воздушного флота Лундборг!
Нобиле протянул летчику руку.
— Спасение, которым мы обязаны… — он не смог продолжать.
— Рад, что мне довелось это сделать первому, — улыбнулся летчик. — Кто из вас Джузеппе Биаджи?
— Я, господин капитан! — готовно откликнулся маленький радист.
— Поздравляю вас, дорогой Биаджи, у вас родилась дочь.
— О! — потрясенно сказал Биаджи. — Пока я тут бездельничаю, милая Анита не теряла времени даром…
Все кинулись к нему с рукопожатием, поздравлениями.
— Пусть первым летит Биаджи! — в порыве великодушия вскричал Чечиони.
— Нет, я отстою свою вахту до конца, — твердо сказал радист. — Первым полетите вы, кабальеро!
— Что? — грубо, покраснев, вскричал Лундборг. — Этот малыш? Да он весит полтора центнера! Мне не поднять самолет.
— У него сломана нога, — сказал Нобиле.
— Я вернусь без наблюдателя и заберу его. Надеюсь за сутки вывезти всех. Мне приказано, — твердо сказал Лундборг, — первым доставить генерала.
— Я не подчиняюсь тем, кто вам приказал! — надменно сказал Нобиле.