Не доллар, чтобы всем нравиться полностью

Он чуть улыбается в экран, но эта улыбка адресована мне. Лен печатает ответ и прячет телефон в карман.

Он слезает со стола.

– Пойду поем.

– Ага, я тоже. – Тим забрасывает рюкзак на плечо и, проходя мимо моей парты, говорит: – До скорого, Элайза.

Лен, идущий следом, поднимает ладонь, будто вспомнив, что надо попрощаться, только после того, как об этом запоздало сообразил Тим.

– Пока.

Я смотрю, как они исчезают за дверью, и редакция кажется не такой живой, как всего несколько секунд назад.

Боже, да что со мной творится?

Мой телефон снова вибрирует, и я хватаю его так, словно Лен не писал мне несколько дней.

В этот момент в класс вприпрыжку вбегает Касси, как обычно с фотоаппаратом на шее. Во время нулевого урока она была на задании, так что я ее не видела со вчерашнего дня. Я замечаю, что у нее на груди до сих пор красуется значок «Я ЗА ФЕМИНИЗМ».

– Привет, Элайза! – Она улыбается мне до ушей. – Ох, как я рада, что тебя поймала. Я хотела показать тебе фотографии с акции протеста.

Она плюхается за компьютер. Куртка у нее вся наперекосяк, учебники валятся из рук, пакет с перекусом она роняет на пол. Но фотоаппарат Касси снимает с шеи и кладет на стол очень бережно, словно младенца.

– Мне надо загрузить утренние снимки, – объясняет она, подключая фотоаппарат к компьютеру. – А вчерашние я уже сюда перекинула.

Я пододвигаю стул поближе, и она открывает папку.

– Ого, – говорю я, когда на экране начинают сменяться кадры. – Они реально крутые, Касси.

И это правда. Яркие солнечные снимки: вот мы собрались в школьном дворе, все улыбаются, кричат, держат плакаты. Учителя любопытно выглядывают из открытых дверей. Есть еще, конечно, и мои портреты: вот я иду в повязке на глазах между Вайноной и Сереной, забираюсь на стол, воздеваю меч.

Никогда в жизни я не выглядела такой дерзкой.

– Это было так мощно, Элайза! – говорит Касси. – Я горжусь, что там была. Я никогда не фотографировала для «Горна» настолько волнующего события!

– У тебя потрясно получилось!

Она, похоже, польщена моей искренней похвалой, но качает головой:

– Да ладно, я просто фотографировала. А вот ты сделала что-то по-настоящему сто`ящее.

Тут я чувствую кислятину во рту.

– Ничего я такого не сделала.

– Да ты что? – Касси возмущенно указывает на экран компьютера, на котором как раз отображается мой портрет крупным планом. Уложенные венком косы поблескивают на солнце. – Ты не побоялась отстаивать свое мнение, – говорит она. – Мало у кого на такое хватит смелости.

Я ерзаю на стуле, с каждой минутой мне становится все хреновее.

– Ну не знаю. В итоге-то я сдалась.

– Да нет же, ты пошла наперекор доктору Гуинну! – восклицает Касси. – Ты не позволила наказать всех просто за то, что они хотели быть услышанными. Вы по-настоящему боролись против патриархата!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не заблевать компьютер.

Мне с трудом удается встать и пробормотать, что надо забрать вещи из шкафчика перед уроком. Потом я быстро хватаю рюкзак, машу Касси и линяю из редакции.

Пока я бегу через школьный двор, я будто бы заново и в очень резкой форме знакомлюсь с тем, какой мир вокруг меня жесткий: неровный асфальт под ногами, безжалостно палящее солнце, обжигающее лоб, неистовый шум толпы обедающих. Вопросы, о которых я старалась не думать, теперь окружают меня плотным кольцом. Вдруг, когда Лен откажется от должности, все узнают, что мы с ним мутили? А что, если он не откажется? Будем ли мы тогда и дальше мутить?

И неужели мы с ним только лишь мутим? По моим ощущениям, это что-то другое, но я сама не знаю, как это лучше назвать. Когда со мной в последний раз случилось что-то подобное, мы с Бертрамом вообще мало продвинулись. Я никогда не была чьей-то девушкой. Хочу ли я быть девушкой Лена?

От этой мысли внутренности мои сжимаются по меньшей мере тремя разными способами.

Я достаю телефон и перечитываю последнее сообщение от Лена. «Будем делать, что ты захочешь». Мое сердце, естественно, при виде его трепещет. Но ему-то легко так говорить, легко быть галантным и уступчивым. Потому что, если правда вылезет наружу, не на него навесят ярлык из-за этой единственной ошибки. Нет, это мне надо держать все в тайне. Ведь люди будут говорить, что именно я пошла по наклонной.

Я скорее печатаю сообщению Лену, пока не успела передумать.

Он отвечает почти мгновенно.

Чтоб тебя, Лен.

А я и так уже запуталась – дальше некуда.