Моё тело ломит, будто я вчера пыталась забраться на Великую Китайскую стену. Спина саднит, но лицо выглядит не так ужасно, как я себе представляла — раны оказались неглубокими. Умываясь, я чувствую, как постепенно прихожу в себя, и меня волной накрывает все, что произошло вчера. Насколько могу, привожу себя в порядок и иду за горячим кофе в кофейню рядом с домом. Мне нужен свежий воздух и возможность перестать думать о Майкле, который засел у меня в голове и не спешит оттуда уходить.
Прохладный ветер обдает мое лицо, еще больше приводя в чувства. Таблетка от головной боли начинает действовать; кажется, я даже чувствую, как тело расслабляется. Как пережить следующую рабочую неделю, если я ощущаю себя настолько разбитой? Самое ужасное, что в пятницу годовщина со дня смерти родителей, ровно пять лет. Я хотела, спустя столько лет, сходить на кладбище и отнести цветы на их могилы. Почему жизнь не дает мне поблажек, а иногда даже пауз, чтобы перевести дыхание?
Забрав свой кофе у дружелюбной баристы в кофейне, я медленно направляюсь домой, потягивая горячий напиток и стараясь на время отвлечься от всех своих мыслей. Стоило мне вдохнуть свежий воздух и насладиться коротким моментом покоя, как перед глазами тут же возник чёрный автомобиль, припаркованный у самого входа. Рядом с машиной Майкл нервно расхаживал взад и вперёд, измеряя шагами пространство перед парадной дверью. Словно почувствовал меня, он поднял взгляд и замер, как и я. Постояв так несколько мгновений, он нарушил нашу неподвижную сцену и уверенно зашагал ко мне. Выглядел он так, словно провел такую же бессонную ночь, как и я. Поравнявшись со мной, Майкл пристально осматривает меня с ног до головы, задерживая взгляд на моём лице дольше, чем хотелось бы.
— Привет, — спокойно произносит он, но в его голосе чувствуется едва уловимое напряжение.
— Привет, — отвечаю после короткой паузы.
— Как ты себя чувствуешь? — не решаясь двинуться ближе, продолжает он.
— Не смогу это описать в двух словах. — Я невольно бросаю взгляд на его одежду: черная майка, бомбер и темные джинсы. Я ни разу не видела его без костюма.
— Я не тороплюсь, — осторожно произносит Майкл, смотря мне прямо в глаза.
— Нет, — замотала я головой. — Торопишься! Тебе пора, — выходя из ступора, я неосознанно дергаюсь, словно тело непроизвольно выводит меня из этого состояния. Стараясь как можно увереннее обойти его, я стремлюсь поскорее удалиться.
Я не готова к очередному разговору, а точнее — к эмоциональному сражению.
— Адель, поговори со мной. Это не может так просто закончиться, — голос Майкла обрывается.
— Может! И уже закончилось! — срываюсь на крик, резко оборачиваясь к нему. Мгновенный удар чуть не сбивает меня с ног, Майкл от неожиданности сталкивается со мной, но моментально подхватывает меня за талию, удерживая от падения. Тепло его тела согревает меня и выгоняет воздух из легких. Я отстраняюсь, делая это с большим трудом.
— Это не справедливо, — Майкл мотает головой, очевидно сдерживая злость. Он проводит рукой по волосам, словно это поможет ему найти решение.
— Я понимаю, но не могу поступить иначе. Если бы всё было проще, возможно, у нас могло бы что-то получиться, но, к сожалению, это не так. Мне нужно оборвать это сейчас, потому что потом будет еще больнее, — смотрю в его голубые глаза и начинаю задыхаться.
— Так зачем обрывать, если тебе больно?
— Потому что есть причины. Постарайся поверить мне: я не делаю этого из-за какой-то собственной прихоти. Ты можешь потерять все! Все! Из-за меня! Мы словно бомба замедленного действия, которая уже тикает с подожженным фитилем, — чувствую сильное желание прикоснуться к нему, но сдерживаю себя.
— Что значит потерять все? О чем ты вообще? — Майкл смотрит на меня в растерянности.
— Она обязательно сделает так, чтобы навредить мне, и это будет цунами, которое накроет не только меня, но и тебя! Вероятно, если я буду одна, смогу справиться. Но если ты будешь рядом, это цунами станет апокалипсисом, который уже точно не пережить. Причины, по которым я не хотела рассказывать о наших отношениях общественности, заключаются в том, что репортеры начнут копаться в моем прошлом. То, что они раскопают, с твоей медийностью лишь усилит удар, который обрушится на тебя, на меня и на моего сына. Я не смогу больше оставаться здесь, в этом городе, а может, и в стране. — После этих слов лицо Майкла искажается в гримасе ужаса, но я отвожу взгляд и продолжаю. — Ты останешься в грязи и ни с чем. Я не могу так поступить с тобой!
Я задыхаюсь от собственных слов, ощущая, как силы покидают меня. Но я должна попытаться объяснить ему хоть что-то — он этого заслуживает.
— Мне это всё не нужно! Ненужно без тебя! — Майкл разводит руки в стороны, беспомощно качая головой, отказываясь верить моим словам.