— Ты не представляешь, насколько мне важно это слышать, — хрипло произносит он и тянет пальцами за мой подбородок. Я всматриваюсь в его голубые глаза, и мгновение спустя ощущаю вкус его мягких губ. Тело реагирует без изменений, усыпая кожу мурашками. В этом поцелуе Майкл, кажется, пытается обрести себя. Обрести того, кем он чувствует себя рядом со мной.
— Родной, все будет хорошо, — шепчу я ему в губы. Он слабо кивает. — Не хочешь поделиться?
— Хочу, — произносит Майкл и, отстранившись, собирается с силами, чтобы продолжить. Он еще с минуту расхаживает из стороны в сторону, словно пытается совладать со злостью, бушующей внутри. Затем возвращается ко мне, усаживается на шезлонг и тянет меня к себе на колени. Его руки неосознанно скользят по моим плечам, глаза устремлены куда-то вдаль, растерянно смотря по сторонам, словно он пытается решить трудную задачу. Наконец, сосредоточив взгляд на моем лице, он наклоняет голову и утыкается носом мне в шею, вбирая мой аромат.
— Он позвал меня не затем, чтобы поговорить о прошлом. Он хочет, чтобы я возглавил семейный бизнес, — тихо произнес Майкл, его голос звучит потеряно. Я жду, что он продолжит, но он молча сидит, делая короткие вдохи, мягко проводя носом у меня за ухом.
— Родной, прости, я думала, что он…
— Тебе не за что извиняться. Ты не знала, что он из себя представляет, и хотела лучшего для меня. — Он замолкает, но после короткой паузы продолжает: — У меня просто в голове не укладывается, как спустя столько лет родной отец, так долго искавший встречи со мной, умолял о ней, а все, что смог попросить, — это одолжение. Он должен ползать на коленях и извиняться за все, что сотворил, за всю ту боль, которую причинил, а вместо этого просит спасти его у того, кого никогда не считал своим сыном, — произносит со злостью Майкл.
— Майкл… — я давлюсь словами.
— Я зол, — выдает он, сильнее прижимаясь ко мне.
— Я понимаю, мне жаль…
— Он всю жизнь твердил, что я не тот сын, что я худший из всех возможных вариантов. С десяти лет я знал, что никогда не стану во главе компании, что брат куда лучше подходит для этого. Так говорил отец, особенно в порывах ярости, выплевывая, как ему неприятно смотреть на полную копию матери. Ведь я так похож на неё. — Он тяжело вздыхает, и я вижу перед собой мальчика, который так нуждался в любви отца, но не получал её. — После того как он увидел, что меня увлекает рисование, что мама стала развивать во мне эти навыки, он, казалось, вообще перестал меня замечать, не считая тех моментов, когда избивал до потемнения в глазах. — Эти слова заставляют моё сердце пропустить удар, и я едва сдерживаю подкатившие слёзы.
— Майкл… — шепчу я. — Мне так жаль. — Я повторяю эти слова, потому что мне больше нечего сказать. Слезы застывают в глазах, и я отвожу взгляд, чтобы не заплакать. Словно не замечая меня, Майкл продолжает:
— Натаниэль всегда твердил, что никогда в жизни не отдаст компанию мне! — усмехается он. — Какая же жизнь, сука… И вот теперь он умоляет меня взять её в свои руки. Ведь никто, абсолютно никто, не справится с этим лучше меня! — Майкл насмешливо подражает голосу отца. — Вот что он сказал мне десять минут назад у себя в кабинете.
Ироничный смех срывается с его губ, отражаясь эхом от водной глади бассейна.
— Как же твой брат? — я вопросительно смотрю на Майкла.
— Отец наконец открыл глаза и увидел, что у брата большие проблемы. Он наркоман и игроман. Возможно, за последние пару лет что-то еще добавилось, — спокойно объясняет Майкл.
— Но почему именно сейчас? Неужели он не видел этого раньше или что-то поменялось? — не понимаю я. Ведь, по словам Майкла, его брат стал зависимым много лет назад, и об этом знали все.
— Да, изменилось! — Майкл снова иронично хмыкает и потирает глаза. — Натаниэль болен. — На секунду он замолкает, но затем поднимает взгляд и добавляет: — Мой отец умирает. — Мои глаза расширяются от удивления, и я не знаю, что сказать. Майкл столько лет ненавидел отца, который так плохо к нему относился, истязал его морально и физически, говорил, что он недостойный сын, чуть не убив маленького мальчика. Но сейчас он умирает и просит помощи у Майкла. Я вижу боль, застывшую в глазах моего сильного мужчины. Стеклянный взгляд наполняется слезами, но Майкл удерживает их, не давая пролиться. Я вижу, как мужчину, которого я так люблю, разъедает боль изнутри, и я ничего не могу с этим сделать.
— Господи, родной. Мне так жаль, — произношу я тихо, накрывая его лицо своими ладонями и аккуратно соединяя наши лбы, стараясь передать ему хоть немного сил, которые есть во мне.
— Я знаю, — едва заметно кивает Майкл, его руки скользят к моей шее, нежно приподнимая подбородок, прежде чем его губы мягко касаются моих в лёгком поцелуе. — Я очень счастлив, что ты есть у меня. Без тебя я не знаю, как смог бы с этим справиться, — шепчет он.
— Но я никак не могу помочь, — с сожалением произношу я, поглаживая его щеки и быстро проводя пальцами по контуру острых скул.