— Откуда… как… — броня пробита, и Натали выглядит растерянной, пытаясь понять, откуда я всё это знаю. Я осознаю, что это именно тот момент — мой единственный шанс потребовать что-то для своей защиты. Шанс решить всё без судов и отделаться лишь лёгким испугом. — Что тебе нужно? — наконец она задаёт правильный вопрос.
— Дай подумать, — театрально постукиваю пальцами по губе, изображая задумчивость. Я наслаждаюсь этим моментом, ощущая свою силу над той, кто причинила мне столько боли, испоганила мою жизнь и чуть не отобрала её. Я так долго ждала этого. Может, всё не так идеально, как представлялось, но от этого не менее приятно. Однако страх, который я не могу скрыть, постепенно начинает прорываться наружу. — Оставь меня и всех моих близких в покое! Иначе…
— Что иначе? — лицо Натали уже не кажется таким растерянным, видно, что она что-то задумала.
— Иначе я сделаю всё возможное, чтобы засадить вас в тюрьму! — твёрдо произношу я, пытаясь не выдать дрожь в руках и ногах.
— Ты даже представить не можешь, с кем мы ведём дела! Эти люди тебе не по зубам! — Натали медленно, словно хищник, начинает приближаться ко мне, делая шаг за шагом.
— Меня не интересуют те, с кем вы работаете! Но вы с Патриком ответите за всё, что сделали. На вас у меня хватит сил, и этого вполне достаточно. Сомневаюсь, что “очень важные люди” будут долго переживать о таких, как вы. Быстро найдут замену и забудут, потому что вы значите для них не больше, чем грязь под ногтями. Вы же, между тем, проведёте всю оставшуюся жизнь за решёткой! Хотя я не уверена, будет ли она долгой, но, судя по твоему виду, весьма насыщенной, когда ты осознаешь, что в тюрьме не так просто раздобыть дозу. Хотя, зная Патрика, он всё повесит на тебя. Для него ты никогда не значила больше, чем средство для достижения его целей, — последние слова срываются на крик, ярость бушует внутри, затмевая рассудок. Лишь закончив, я осознаю, как далеко зашла.
Лицо Натали исказилось от злобы и негодования. Глаза наполнились решимостью. Она сделала то, что я даже не могла предположить: в два быстрых шага сократила расстояние между нами и, навалившись всем телом, столкнула нас в бассейн.
Удар о воду пришёлся мне прямо в спину, и я почувствовала, как холодная вода обожгла оголённую кожу. Всё происходило как в замедленной съёмке: мы погружались под воду, моё платье моментально промокло, обвисая на мне тяжёлым грузом. Я изо всех сил пыталась всплыть, двигая руками, чтобы набрать воздух, но Натали вцепилась в мою шею. Её руки сжимались, а взгляд, полный безумия, сосредоточился на моем лице, удерживая меня под водой.
Приложив все усилия, несмотря на то, что вода замедляла мои движения, я резко взмахнула рукой, как учил тренер, и ударила Натали прямо в шею. Это заставило её выпустить остатки воздуха из лёгких, и её хватка значительно ослабла.
Воспользовавшись этим моментом, я оттолкнулась ногами и всплыла на поверхность, вырываясь из её цепких лап. Глоток воздуха обжёг мои лёгкие.
Не успев отдышаться, я почувствовала толчок — Натали снова навалилась на меня всем своим весом и вновь утянула под воду. Не в силах противостоять ей, я снова оказалась в крайне уязвимом положении. Она всегда была крупнее меня, и любые попытки побороть её выглядели как бесполезная трата сил. Я должна была быть умнее и найти способ сделать ей больно, ослабив хватку точечными ударами, а не массой. Мой мозг, казалось, работал на пределе. Я не собиралась сдаваться и была полна решимости бороться за себя, за свою жизнь. Стараясь экономить силы и воздух, я судорожно искала место, куда могла бы нанести удар, но каждое, даже самое малейшее движение, ещё сильнее запутывало меня в подоле длинного платья, лишая возможности что-либо предпринять. Я ничего не видела, только ощущала, как волна неминуемой безысходности медленно накрывает меня, несмотря на мои безуспешные попытки бороться.
Яростно вонзая ногти в её кожу, я царапала всё, до чего могла дотянуться, пытаясь разжать её пальцы. Вода замедляла каждое моё движение, давая Натали время на перехват моих отчаянных попыток скинуть её. Паника обрушилась на меня резким холодом: я понимала, что выбраться не смогу, но боялась не за себя — за Джорджи. Осознание того, что мой сын может остаться один, вызвало у меня жуткий страх и придало новые силы. Собрав остатки энергии, я снова потянула за её кожу, сжав настолько сильно, насколько позволяли силы и воздух. Натали визжала от боли, и её руки чуть ослабли, но вместе с ней слабела и я. Воздух стал уходить непроизвольно, подчинившись инстинктам, а не мне, показывая, что контроль окончательно потерян. Я не могла больше держать его — я тонула.
Точнее, меня топила Натали. Постепенно спокойствие и темнота стали окутывать моё сознание. Вместо борьбы пришло умиротворение, поглощающее моё тело и лишающее его способности двигаться. Вокруг не осталось ничего — ни звука, ни боли, ни страха. Только манящая тишина.