— Адель, не смотри это! — голос Майкла звучит требовательно, но я не отвечаю. Я ощущаю его переживания, чувствую, как он еле сдерживает себя, но мне плевать. Я должна узнать правду.
— О, Господи, ты такая идиотка! — Натали крепче сжимает телефон в руке, нервно поднося его ко мне ближе. — Ты видела только обрезанную часть, которой было достаточно, чтобы совет директоров даже не рассматривал твою кандидатуру!
— Ты больная извращенка! — шиплю я сквозь зубы, осознавая суть её слов. Сжимая руки в кулаки, я с трудом сдерживаю желание накинуться на неё и задушить. Я давно знала и понимала, зачем они с Патриком это сделали, хотя до сих пор не могла смириться с тем, почему они выбрали такой подлый способ, который едва не стоил мне жизни. Но услышать это от неё лично вновь заставляло мою кровь закипать, а ненависть к ней разгораться с новой силой. Даже мысленно я больше не могла назвать её сестрой.
— А ты шваль! У всех свои недостатки, — абсолютно серьёзно заявляет она, вызывающе глядя мне в глаза.
— Закрой свой рот! — рычит на неё Майкл.
— Продолжай! Я хочу всё знать, — перебиваю его, не давая ответить на резкость Натали. Меня уже давно не задевают её попытки опустить меня. Они выглядят жалко.
— Любимая, прошу, не делай этого, — голос Майкла звучит умоляюще, но я даже не смотрю в его сторону. Боль сковывает меня, и я не могу позволить себе отвлечься. Мне нужно разобраться, понять, где правда, а где ложь.
— Я сказала, продолжай, — рявкаю я, игнорируя просьбы Майкла. Я яростно смотрю на Натали, хотя внутри всё содрогается от напряжения и боли.
— Так на чем я остановилась? Ах да, как я уже сказала, это была лишь часть. Но вторая часть куда пикантнее. Честно говоря, я и представить не могла, что тот вечер окажется настолько насыщенным событиями.
— Что это значит? Это ведь твоих рук дело! — сужаю глаза, затаив дыхание, наблюдая за тем, что разворачивается на видео.
— Часть, да. Но изнасилование не входило в мои планы! — Натали усмехается, её голос холоден, как лёд. — Это было великолепное стечение обстоятельств, которое заставило меня скрывать вторую часть видео все эти пять лет. Его папочка заплатил мне, когда я пришла к нему с доказательствами преступления его любимого сына. Он так боялся скандала и огласки, что продолжал платить кругленькую сумму все эти годы, до вчерашнего вечера, — она замолкает, тяжело вздыхая. — Ты снова влезла и всё испортила, — бросает она на меня осуждающий взгляд.
— Ты знала?! Все эти годы?! И вместо того чтобы заявить на него в полицию, ты шантажировала его отца?! — крик вырывается из меня.
— С какой целью мне это делать? Добиться справедливости для тебя? — Она хмыкает с насмешкой.
— Я считала тебя сестрой! Я любила тебя и защищала, несмотря на то, во что ты превращалась! — я чувствую, как слёзы стекают по щекам, обжигая кожу.
— Оставь эти сказки себе! — кричит она в ответ.
— Какая же ты… — я делаю тяжелый вздох, который больше напоминает всхлип. — Почему сейчас? Почему ты решила показать мне его спустя столько лет? — вопросительно смотрю на нее.
— Теперь у меня нет поводов скрывать! Как я и сказала, ты вновь пришла и все испортила, — она задумчиво смотрит куда-то вдаль и добавляет: — Мне уже нечего терять. Если я иду ко дну, то и тебя с собой потяну! Вас обоих!
Кадры на экране сменяются с бешеной скоростью. Я вижу себя, без сознания лежащую на диване в небольшой комнате. Тусклое освещение едва позволяет разглядеть движение в кадре, но мне этого достаточно. Моё тело сотрясает истерика, и с каждым мгновением она захватывает меня всё сильнее. Майкл что-то говорит, его голос словно доносится издалека, теряясь в гулком фоне. Мой взгляд прикован к экрану. Мир вокруг будто застыл, и я изо всех сил стараюсь удержаться на краю сознания. Пелена горечи и боли захлёстывает меня, растекаясь по всему телу.
Наконец на экране появляется лицо, которое приходило мне в кошмарах каждую ночь, которое ужасало меня и было виной тому, что мой сын рос без отца. Виной всему, что я пережила. Это лицо стало самой страшной реальностью, с которой я всегда так боялась столкнуться. Я медленно перевожу взгляд на Майкла, встречаясь с его опустошёнными голубыми глазами.
— Ты знал? — мой голос дрожит.
— Адель, дай всё объяснить, — тихо, с надломом в голосе, произносит Майкл.
— Ты знал? — снова повторяю, на этот раз тише, но с тем же напором.
— Когда я встретил тебя, я не знал… но потом… — Майкл пытается подобрать слова, но, не находя их, растерянно бегает глазами по моему лицу.
Наконец, он опускает голову и, словно вынося приговор, тихо произносит:
— Я догадывался… пытался разобраться…
— Господи… — в истерике я прикрываю рот рукой, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Любимая, прошу, не верь ей. Она этого и добивается, — в его глазах отражается моя собственная боль, и это лишь усиливает мое замешательство.
— Чего добивается? — шепчу я.
Слёзы неминуемо наполняют глаза, скатываясь градом по моему лицу. Я больше не могу их сдерживать, да и не хочу. Они разрушили всю мою броню, эти двое.