— Как оказалось, для меня безопаснее не доверять даже сердцу! — с горечью выкрикиваю я. — Ты обманывал меня, человек, которому я открыла душу! Играл с моими чувствами и сейчас пытаешься сделать вид, что это не так. Ты ведь знаешь, как все это шатко! Я предупреждала тебя, что не доверяю людям! Это не твоя вина, нет! Я сама вправе распоряжаться своей жизнью, но я была так глупа, решив, что ты другой, что ты не придашь и сдержишь слово, которое дал! Ты уверял меня, что защитишь от всего мира, а на самом деле защищаться нужно было от тебя! Как говорят: друга держи близко, а врага — ещё ближе. Этим ты руководствовался, когда так яростно завоёвывал меня? Как я могу поверить, что это было искренне? Ты мог сказать мне правду сотни раз, мог попытаться объяснить, и я бы постаралась понять тебя, ведь ты был так дорог мне! — истерика не дает мне собрать мысли воедино, я захлебываюсь слезами и соплями, не в состоянии сделать хотя бы шаг и убраться подальше от него.
— Адель, я ошибся! Прости меня! Я должен был сказать сразу, как узнал! Я испугался, я струсил! — он тяжело выдыхает. — Я не находил себе места, когда всё стало складываться воедино. Лишь одна допущенная мысль о том, что мой брат может быть человеком, который разрушил твою жизнь, уничтожала меня изнутри! Я искал способ решить это, мне просто нужно было время, чтобы обдумать всё. Я бы обязательно всё рассказал тебе и дал возможность выбора, как поступить с этим! — выкрикивает он, не в состоянии сдержать эмоции. Слезы наполнили его глаза вновь, но я не верю им.
— Интересно, когда ты занимался со мной сексом вчера, ты думал об этом? Ты вспоминал об этом, когда трахал меня? — мой голос срывается. — Ты тоже не находил себе места? Или в такие моменты ты способен отключить голову и не думать о таких малозначительных вещах, как то, что твой брат изнасиловал женщину, которую ты якобы любишь?! — я кричу, словно обезумевшая. Кажется, боль отключила все чувства, и я стала пустой оболочкой. — Мне жаль, что я так не могу, — уже спокойнее произношу я. — Я думаю об этом каждый гребаный день последние пять лет! Я не забываю ни на секунду! — я осознаю, что с меня хватит, и мне больше нечего ему сказать.
— Вчера я думал, что потерял тебя, — еле слышно произносит он.
— Ты правда потерял меня, но не вчера, а в тот момент, когда решил всё это скрыть! — наконец находя в себе силы, я разворачиваюсь и делаю шаг от него. Слезы текут ручьями, ворот платья полностью пропитывается ими за считанные секунды.
— Адель, я не верю, что это всё, — голос раздается за моей спиной. Он больше не идет за мной, не пытается удержать. Обернувшись, я вижу, как его руки безжизненно свисают вдоль тела. Он выглядит так, будто ему прострелили грудь, и жизнь покидает его.
Такова наша новая реальность, и сотворили её мы собственными руками. Ставя точку, я больше не оборачиваюсь и скрываюсь за входной дверью, которая с громким стуком захлопывается за мной.
Не знаю, каким образом я вскарабкиваюсь на нужный этаж. Вваливаясь в квартиру, я сползаю по стене. Обхватываю себя руками и падаю на пол, завывая от разрывающей мою грудь боли. В голове одно желание — прекратить это все. Эта жизнь, полная разочарований и одиночества, предательств и невыполненных обещаний, разрушает меня на части, каждый раз забирая всё, оставляя ни с чем, абсолютно пустой оболочкой.
Я думала, что Майкл поможет мне справиться с тем, что я не смогла восполнить, но он только ухудшил ситуацию, забрав то, что я когда-то смогла спасти. Жалость к себе и Джорджи, к его никчемной матери переполняют меня. Слезы не капают — они льются ручьями. Казалось, еще немного — и вся жидкость в моем теле окажется на щеках и платье в виде соленых струй. Возможно, я даже хотела этого, ведь тогда могла бы умереть от обезвоживания.
Эта мысль вызывает во мне истерику, и я начинаю безудержно смеяться. Лежа, скрутившись калачиком на холодном полу в коридоре, я плакала, одновременно сотрясаясь от смеха. Я, мать твою, смеялась сквозь слезы. Господи, я была жалкой даже для самой себя!
— Тебя обвели вокруг пальца. Ты такая дура, — прошептала я в пустоту квартиры.
Рядом со мной опускается расплывчатая тень. Я не вижу, кто это, да и не важно — в голове царит хаос.
— Милая, господи, что случилось? — узнаю голос Аны. Она пытается поднять меня, но у неё не получается.
Я не обращаю внимания на её попытки — у меня больше нет ни сил, ни причин цепляться за что-либо.
— Что бы сейчас ни произошло, как бы тебе ни было больно, помни, что у тебя есть Джорджи! У тебя есть я, у тебя еще осталось за что бороться! — произносит Ана, словно прочитав пустоту в моих глазах.
Джорджи, мой ласковый мальчик. Он этого не заслужил. Даже если для меня все закончено, он не должен страдать только потому, что я его мать!
— Что произошло? — растерянно шепчет Ана, снова пытаясь меня поднять.
Я подтягиваюсь на руках, опираясь на её плечи, и облокачиваюсь о стену. Поджимая ноги к груди, обхватываю их руками и громко всхлипываю. Не знаю, сколько ещё буду тонуть в жалости к себе.