— Тебе не стоило этого делать. Теперь все вокруг начнут шептаться. Я уже вижу, как они на нас смотрят, — добавляю я с горечью.
— Мне плевать, — твёрдо произносит он.
— А мне не плевать! — начинаю закипать я. — Ты будто не знаешь, как в нашем мире люди только и ищут повод осудить женщину. Для мужчин всё иначе.
— О каком осуждении идёт речь? — Майкл смотрит на меня непонимающе. — Мы взрослые люди и вправе решать, с кем хотим быть. Для меня всё очевидно: я выбрал тебя и хочу быть с тобой, а не смотреть, как тебя лапает какой-то придурок, стараясь при этом сохранять спокойствие, — его голос становится громче, почти переходя с шепота на явно раздражённый тон.
— Майкл, не надо долго размышлять, чтобы понять, о чём подумают люди. Ты мой начальник, я твоя подчинённая. Ко всему прочему, ты богат и часто мелькаешь в СМИ. Я прошу скрывать это не из прихоти, а потому что знаю людей.
— Какая разница, что скажут люди? Я правда не понимаю. Тем более, если это всего лишь сплетни! — он замолкает на мгновение, обдумывая свои слова, и вдруг добавляет: — Ведь это так?
Он слегка отстраняется, и в его глазах появляется нечто, что я не ожидала увидеть — страх, смешанный с растерянностью.
— Что? — я смотрю на него с недоумением. — Ты сейчас серьёзно это спрашиваешь?
Я пытаюсь отстраниться, вырваться из его объятий и прекратить этот разговор, но он прижимает меня сильнее, не давая сделать ни шага.
— Я не хотел тебя этим задеть, просто не понимаю, а ты не объясняешь. Что плохого в том, если мы расскажем о нас? СМИ погудят пару дней и найдут другой повод. Я не хочу больше сгорать от ревности и не иметь возможности сказать, что ты моя, — упирается Майкл, его голос становится твёрдым, словно он не готов уступить ни на йоту.
Он не осознаёт, насколько хрупка ситуация. Если СМИ начнут копаться в моём прошлом, всё это может всплыть наружу. Грязь, от которой не отмоется ни он, ни я. А что будет с Джорджи, если это произойдёт? Мне даже страшно представить.
— Ты действительно ничего не понимаешь! Сказать, что я твоя? Разве я вещь, которой можно владеть? Это для тебя игра? — злость внутри меня разгорается с такой силой, что я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать на него во всё горло. — Отпусти меня, я хочу уйти, — шиплю я, вглядываясь в его лицо с таким презрением, что в его глазах загорается смесь поражения и страха.
Эти чувства охватывают его слишком быстро, словно удар под дых, и я замечаю, как он немного сжимается под моим взглядом.
— Ты всё не так поняла, Адель, — говорит он с нескрываемым сожалением, но всё же подчиняется и отпускает меня. Я выскальзываю из его рук, едва ощущая холодный воздух, который моментально заполняет пространство между нами.
На удачу, песня подходит к концу, и я, не привлекая к себе лишнего внимания, спешно направляюсь в сторону уборной. В голове царит хаос, и я чувствую, как мои мысли начинают медленно ускользать. Нужно побыть одной, хотя бы на несколько минут, чтобы собраться и понять, что делать дальше.
Я быстро нахожу туалет в холле и с облегчением замечаю, что здесь никого нет. Злость, смешанная с глубоким разочарованием, нарастает внутри, а слёзы подступают к глазам, готовые хлынуть в любой момент. Боюсь, что всего несколько мгновений хватит, чтобы все эти чувства обрушились на меня и испортили вечер окончательно.
Открыв кран с холодной водой, я обмакиваю салфетку и прикладываю её к щекам, стараясь остудить их жар.
Майкл может быть совсем другим — не тем нежным и терпеливым мужчиной, каким он был все эти дни. В нём также скрывается властная и непреклонная натура собственника, и сколько бы я ни пыталась себя обмануть, я всё равно не знаю его настоящего. Мои глаза, несмотря на все усилия, наполняются слезами. Я резко вдыхаю, поднимая голову, стараясь удержать поток огорчения и боли, так стремящийся скатиться по моим щекам. Но в этот момент за спиной открывается дверь, и кто-то входит в туалетную комнату, нарушая моё уединение.
— Какого… — слышу до боли знакомый голос за своей спиной.
По всему телу пробегают мурашки, и грудь начинает вздыматься короткими рывками. Я боюсь перевести взгляд на человека за спиной, отказываясь верить в то, что это правда.
Наконец, опустив глаза, я смотрю на отражение в зеркале и впервые за пятилетний перерыв сталкиваюсь с тем, что для меня стало олицетворением мерзости. Я так много раз представляла эту встречу, но реальность оказалась совершенно иной. Мое тело среагировало раньше, чем разум. Желудок за секунду превратился в камень, руки затряслись мелкой дрожью, как и моё сердце. Язык прилип к нёбу, словно во рту внезапно стало настолько сухо, что даже пустыня показалась бы оазисом.
— Ты! — произносит мерзкое отражение, глядя на меня с ненавистью, которую трудно описать.
— Ты… — тихо отвечаю одними губами, не в силах произнести больше слов.
Она стоит и смотрит на меня, её глаза — те самые, которые я видела в своих снах. Снах, которые превращались в кошмары. Я просыпалась в холодном поту, мечтая однажды нанести ответный удар за всю причинённую боль, за все эти годы.