– Илиас готовит процедуру передачи тела, – поделилась Илона, – ему удалось уничтожить письмо её величества, что нашлось в кармане плаща… Купава, свидетелей не так много, я тебя умоляю молчать о причастности вдовствующей королевы Элении.
– Понимаю, – кивнула я. – Но Ярат ведь мог с кем-то поделиться планами, поэтому не уверена, что всё удастся сохранить в тайне. В любом случае, я буду сдержана в своих речах.
– Благодарю. О большем просить и не смею, – Илона склонила голову. – Тогда до свидания, ваше высочество. Отдыхайте.
Девушка вышла, а я ещё минут десять обдумывала её слова, пока не заснула. Сразу по пробуждении меня заключили в объятия – не простые, а гномьи.
– Драгоценность моя! – расцеловала меня бабуля. – Как я за тебя волновалась! Страсти-то какие творятся… жуть! Я уже была в Прагме, когда из Энибургского дворца мне пришло известие о твоём состоянии. Я сразу же помчалась к тебе. Успела до твоего пробуждения, моё золото. Впрочем, это немудрено: уже вечереет.
Я оглянулась на шторы, плотно закрытые, за ними ничего не видно. И вновь посмотрела на бабушку. Её глаза не могли скрыть то, что пыталась спрятать добродушная улыбка – тревогу.
– Всё хорошо. Всё позади, – ответила я. – Но это действительно было… пугающе.
– Моя ты драгоценность, – ласково погладила меня по голове бабуля. – Как я тебя оставила, так произошло что-то ужасное. Больше не покину тебя! Переселюсь в Энибург и стану ходить по пятам. Пусть считают меня сумасшедшей, зато внучку сберегу.
Я вымученно улыбнулась. Заметила на тумбочке письмо и потянулась к нему – из заповедника, от магистра Лестри: он извещал о стабильном состоянии Синеглазки. Она обездвижена и погружена в целебный кокон на сутки, чтобы восстановить её энергетические потоки и резерв, поэтому забрать её получится только завтра. Но хотя бы она в порядке – это уже огромная радость.
– С Синеглазкой всё хорошо, – прокомментировала я под любопытным взглядом бабушки и отложила письмо, посмотрев на дверь в смежную комнату. – Максимилиан…
– Насколько мне известно, с ним тоже всё хорошо, более того – у твоего жениха удивительно крепкое здоровье, его раны затягиваются буквально на глазах.
Я грустно улыбнулась, не став обсуждать с бабулей драконистость Владыки. Конечно, я уже понимала, что она в курсе, но всё равно было неловко от этой темы.
Бабушка несколько секунд наблюдала, как я гипнотизирую взглядом дверь, а потом вздохнула и поднялась.
– Ладно уж, беги к своему Максимилиану, только… не позволяй ему слишком многое.
– Бабушка, он же болен! – возмутилась я.
– Знаю я этим молодых, влюблённых и… больных, – едко протянула она и вышла.
Сбегав в уборную, я вернулась и буквально ворвалась в смежные покои. Макс уже не лежал, а стоял у окна и пил какой-то напиток, периодически морщась – судя по всему, горькое лекарство. Увидев меня, он улыбнулся, отставил стакан и раскинул руки в стороны. Повторного приглашения было не нужно – я буквально впечаталась в мужчину с разбега, отчего Владыка тихо застонал.
– Прости, прости, – тут же начала шептать и ощупывать руками торс мужчины – под свободной рубашкой невозможно было что-то увидеть, но я рассчитывала почувствовать бинты. – Очень больно?
– Невыносимо, – сглотнув, отозвался Владыка. – Но можешь продолжать… Я не против.
Вспыхнув, я отскочила, ужасно смутившись. Вот права была бабушка насчёт некоторых, определённо права. Я прищурилась и сложила руки на груди, но долго не выдержала и вновь уткнулась носом в грудь Максимилиана. М-да, разница в росте у нас колоссальная… надеюсь, мои данные не повлияют на наших детей и сын не родится гномом. Впрочем, восьмая часть гномьей крови у него всё-таки будет.
Хоть бы это проявилось не в упрямстве! Пусть уж лучше рост!
Я отметила, что рана на щеке, на которую ещё утром были наложены бинты, больше не кровоточит – от неё осталась одна-единственная светлая полоска. Макс потянулся к столику, на котором я ранее не заметила бархатную коробочку, раскрыл её и извлёк уже знакомое кольцо.
– Что ж, попытка номер два, – усмехнулся монарх, – надеюсь, третья не потребуется. Купава Даорг, самая невозможная гномка из всех, кого я знаю, согласна ли ты стать моей женой, матерью моих детей и принять мой огонь?
– Эта фраза звучит как-то более ответственно, – буркнула я и улыбнулась. – Я согласна, ваше величество. Согласна стать безраздельно вашей и с благодарностью принять ваш огонь, – я присела в реверансе и протянула руку.
На безымянный палец тут же скользнул ободок кольца, а Владыка хмыкнул и, сжав меня в объятиях, потянулся к губам. А я тут вспомнила…
– Макс, насчёт помолвки… Ты напишешь моему отцу? Придётся заново договориться о подписании помолвочного соглашения.
– Вообще-то договорённость в силе и все документы готовы, – удивил Владыка.
– Но отец писал мне…
– Извини. Обычно я не прибегаю к хитростям, но в своё оправдание могу сказать, что это была идея твоего отца. Он заявил, что лучше знает свою своевольную дочь с упрямым гномьим характером.
Я открыла рот, собираясь высказать одному Владыке всё, что о нём думаю и… высказала!
