– На самом деле я ничего такого не планировала, лишь пришла к Октавиусу крайне раздосадованная после разговора с твоей мамой. Понимаешь, она… – Бабушка вздохнула, а я затаила дыхание. – Она раскаивается. Она извинилась и… не понимаю, когда в ней могли пройти такие разительные перемены.
– Раскаивается? – удивилась я, и леди Энштепс кивнула. – В прошлый раз не было похоже…
– Тебе нужно с ней поговорить, но не избегать её, – тихо сказала бабушка. – Если не встретиться лицом к лицу со своей ненавистью, она будет разрушать тебя изнутри. Я так ненавидела твою мать, а встретившись с ней… будто даже пожалела её. Ведь она не видела, как ты росла, как ты взрослела, сколько ты любви и тепла дарила окружающим… мне жаль её, вся злость прошла.
Я молчала. Не уверена, что так же легко смогу простить, но всё-таки кивнула.
– Мне пора… береги себя, бабулечка.
– Это говоришь мне ты? – изумилась леди Энштепс. – Купава, неужели в тебе проснулась забота не только о тех, кто слабее тебя, но и обо всех?
Я вдруг осознала, что вдовствующая королева права – я действительно раньше никогда не переживала за состояние тех, кто меня старше и мудрее, а теперь во мне что-то изменилось… возможно, так и выглядело женское начало – обогреть и позаботиться обо всём вокруг.
Леди Энштепс ушла, а я поспешила в главный корпус. Но перед тем, как войти, я остановилась. Колокол ещё не звенел, а первой парой у нас была травология. Пора перестать бегать от своих проблем. Вскоре мне предстоит коронация, и я обязана отпустить все свои страхи, чтобы быть сильнее.
Развернувшись, я уверенно зашагала в сторону оранжерей. Пришла за несколько минут до окончания пары. Мама в этот момент рассказывала о хищных растениях…
– У всего живого есть душа, – сказала она. – И плотоядные растения поведают нам об этом гораздо больше, чем обычные. Да, они лишены разума, но по той причине, что в изменяющемся мире много тысяч лет назад им не хватило места и пришлось адаптироваться. Когда-то, ещё на заре времён, не существовало разумных существ, всем правили бестелесные духи и растения… это были великие и прекрасные времена…
Прозвенел колокол. Студенты вскочили со своих мест и многие заметили меня. Арк-Вирт тут же подлетел ко мне, подняв на руки, и закружил. Рами и Клаудия тоже подошли, чтобы обнять.
– Мы слышали об этих ужасных событиях в горах… не представляю, каково тебе было! Эверус ведь нам рассказывал, что с манкорами почти нет шанса справиться… а на тебя напали целых две! Какое счастье, что его величество и пограничники успели вовремя и смогли спасти тебя! – горячо поделилась Рами, и Арк-Вирт наконец-то поставил меня на землю.
– Как твой зимокрыл? – участливо спросила Клаудия. – Он – герой! Мы поспрашивали у магистра Эверуса, чем они питаются, поэтому накупили ему вкусностей в благодарность за твоё спасение.
– Спасибо, зимокрыл временно под присмотром зоомага в Энибургском дворце, но вскоре вернётся, – просияла я и тут же потухла. – Жаль, что это не спасло его высочество Ярата… Пусть мне в целом безразлична его судьба, но Элай…
– Элай стал наследником, – пожала плечами Рами. – Разве он не должен радоваться? Нет, конечно, потерять брата – это ужасно… но его брат поплатился за то, что посмел посягнуть на чужое.
Ответить я не успела.
– Студентка Даорг, подойдите и объясните ваше отсутствие, – раздался голос преподавательницы.
Подруги ещё раз обняли меня и вышли, а я медленно прошла к матери. Оранжерея была полна цветов и красоты. Я вдруг поймала себя на повторе: когда-то у меня состоялась такая же встреча с её величеством в окружении цветов.
И ничем хорошим это не закончилось.
Сердце начало биться быстрее. Студенты уже покинули оранжерею, и теперь мне казалось, что я тону в окружавшей меня зелени, а матушка, наоборот, чувствует себя здесь вполне уверенно. Я на ватных ногах подошла ближе, и, когда до хранительницы душ оставалось не больше двух шагов, она неожиданно улыбнулась.
– Купава, прости меня. Я была не права, когда пыталась на тебя давить… Твой выбор – это твой выбор. Я не стану тебе перечить, лишь хочу подружиться с тобой. Хочу стать тебе другом.
Наивная девочка во мне хотела в это верить, но… принцесса, воспитанная на примерах дворцовых интриг и истории королевств, прекрасно знала, что такая резкая смена риторики говорит о хитрости. Бабушка не видела маму по возвращении, она сразу предстала перед ней раскаявшейся, поэтому леди Энштепс ничего не заподозрила. Но я уже успела сделать выводы в нашу прошлую встречу.
– Я рада, – ответила с лёгкой улыбкой. – Вы уже виделись с его величеством?
– Он и открыл мне глаза, – ответила мама со вздохом, – ваша любовь так искренна… Его дар я приняла.
– Что он отдал тебе? – полюбопытствовала я.
– Пусть он расскажет об этом сам, – загадочно улыбнулась мама. – Может, чаю?
– Извини, в другой раз, – покачала я головой. – Мне нужно идти.
