– Но я чувствую, как наша связь истончается, – тихо сказала я.
– Но не исчезнет совсем, – отозвался Илиас. – Хотя не знаю, смогут ли у вас родиться драконы – остался ли в вас огонь?
Я прикоснулась рукой к низу живота и почувствовала горячее пламя, но его словно уничтожали новые силы, поселившиеся во мне. Серебро… Вокруг было серебро – холодное и безжизненное.
– Покажет время, – озвучил и мои мысли герцог.
– Я разрушила арку… она была единственной на Элерии. Что теперь делать?
– Когда очнётся Максимилиан, он сможет открыть портал каждому. Но сейчас я специально погрузил его в целебный сон.
Это правильно, это хорошо…
– Я проверю фейри, – сказала я и поднялась на ноги. – Позаботьтесь о нём, ваша светлость.
Оказывается, бабушка всё это время стояла рядом со слезами в глазах. Будто я хуже, чем умерла. Мне не хотелось ранить её ещё больше, поэтому я прошла мимо, направившись в лес. Хранительница способна переноситься в места скопления душ… Бриольский лес был отличным маяком.
Дриады помогли, подсказали путь. Мгновение, и я погружаюсь в темноту, чтобы вынырнуть у озера. Сначала хотела скинуть одежду, чтобы опуститься на дно и проверить тьму, а потом подумала: может, в этом нет необходимости? Одежда ведь высохнет, я теперь не совсем человек…
Пока сомневалась, услышала:
– Купавушка?! Это же она!
Голос Хозяюшки я ни с чьим не перепутаю. Улыбнувшись, я развернулась, нашла друзей взглядом за ближайшим валуном и бросилась к ним. Фейри сидели на камне, покрытом мхом – теперь здесь были не только Ёрик и Хозяюшка, но и Кузнец, и ещё несколько незнакомых мне фейри.
– Точно она! – заключил Ёрик и нахмурился. – Только как-то изменилась.
Не хотела их расстраивать, поэтому сменила тему:
– Тьма… вы её чувствуете?
– Совсем нет! – взвизгнула от радости Хозяюшка. – Нас она чуть не схватила, но помогли те призмы, что ты достала со дна озера. Они нас до последнего защищали, а когда разрушились и мы уже с жизнями распрощались – тьма возьми да и исчезни!
– Нет её, Купава, – подтвердил Ёрик. – Совсем нет! Уж не ты ли к этому причастна?
– Не только я, – честно ответила я. – Я сделала самую малость – просто перенесла кое-что к источнику тьмы… остальное же сделали другие.
При воспоминании о Максе сердце вновь налилось тревогой и печалью. Я поднялась и вздохнула. Значит, тьмы нет… Стало быть, всё хорошо? Нужно возвращаться в Элерию?
Я бросила взгляд на озеро. Нахлынули воспоминания. Макс вытащил меня отсюда, спас от тьмы, хотя отрицал это и говорил, что всё – чешуйка, но теперь я знаю, что это он. Потому что Максимилиан Раманский соткан из волшебного золота. Он – нерушимая защита не только для меня, но и для этого мира.
– Навещу папу, – сказала тихо и посмотрела на лес.
Из-за деревьев выглядывали нимфы и все они настороженно кланялись мне, словно чувствовали себя виноватыми – все вместе и каждая.
Брела медленно. Мне бы не помешал капюшон, чтобы какой прохожий не узнал, но не было ни прохожего, ни капюшона. Часовой пояс здесь отличался, и сейчас в Бриоле раннее утро. Меня провожали фейри. Они рассказывали последние бриольские новости и сплетни, а ещё с особым пристрастием интересовались жизнью Крепыша.
Слуги во дворце сразу узнали меня и забегали – усадили на диван в гостиной, укутали одеялом и пообещали принести чай. Я завернулась в тёплую ткань и смотрела на тлеющий огонь в камине. А ведь я не чувствовала холода, пока шла сюда…
– Купава!
До боли знакомый и любимый голос вырвал меня из оцепенения. Я поднялась, сбросив одеяло, и тут же была заключена в крепкие мужские объятия. Отец поцеловал в макушку и продолжил обнимать меня – первый раз я видела, как по его щекам текут слёзы.
– Почему ты плачешь? – спросила растерянно.
Хогард отстранился, посмотрел в сторону – мужчины сдерживают слёзы, и сейчас он силился их унять, но покрасневшие глаза говорили, насколько ему сложно это давалось. Такой сильный, крепкий мужчина и плакал из-за меня… сердце наполнилось печалью. Я подалась к нему и провела ладонью по щеке.
– Папа…
– Ты стала такой же, – тихо сказал он и посмотрел на меня. – Я чувствую в тебе ту же силу, что была в твоей матери. Что она сделала с тобой?
– Я сама, – честно ответила я. – Сама приняла силу, чтобы спасти тех, кто мне дорог.
А дорог мне весь мир. Я люблю всё живое. Не хочу, чтобы тьма забирала хоть кого-то, пусть то будут пришлые фейри или исконные драконы.
– Тьма ушла. Она больше не вернётся.
– Купава, – застонал отец, – ну нельзя было где-то тихо-мирно отсидеться?
Я грустно улыбнулась. Мы сели на диван. Нам принесли чай и суп. Я ела из фарфоровой супницы большой ложкой, укутавшись одеялом, и рассказывала всё произошедшее. Вскоре я отложила еду и, подтянувшись к отцу, обняла его. Пришли леди Клоретт с Виалесом. Я долго обнимала мальчишку, ероша непослушные вихры и понимая, насколько соскучилась по семье.
– Многое тебе пришлось пережить за последнее время, Купава, – улыбнулась мачеха. – Сначала предательство Цергов, а затем – собственной матери.
– Если мотивы матери мне ясны, то Церга…
